— Это… — Эстер нагибается, чтобы заглянуть в переноску. К счастью, енот, утомленный длинной бессонной ночью и учиненным им безобразием, наконец-то отрубился. Это, должно быть, очень приятный сон, исполненный морального удовлетворения. Джозеф завидует пушистому ублюдку. Он и сам хотел бы отдохнуть. Недосып подтачивает изрядно прохудившуюся, не без участия енота, плотину его самообладания.
— Я заеду за ним после работы, — говорит Джозеф. У него просто не осталось сил хоть на какие-то объяснения, — но будь осторожна, смотри, как бы он оттуда не выбрался. У него острые когти.
Именно эти когти и оставили Джозефу свежие шрамы — на руках, ключице и на лице, пока он пытался изловить демона, крушащего арендованную квартиру. Старый хрен, во время этого топтавшийся за дверью, кстати, ясно дал понять, что после такого представления Джозефу следует срочно заняться поиском другого жилья. Пусть там и заводит хоть кошку, хоть тигра, хоть слона, но подальше от его благопристойного дома, жители которого не терпят шума, учиненного чужими животными среди ночи. У Джозефа другой план. Сдалось ему жилье в этом сраном городе. Он намерен собрать свои немногочисленные пожитки и убраться отсюда подальше. И об этом ему тоже предстоит поговорить с матерью. Потом.
Или сейчас.
— Стоять! — в голосе Эстер прорезается сталь. Она только кажется маленькой, милой и интеллигентной пожилой женщиной. В гневе она страшнее енота. — Джозеф, что происходит?
— Ничего не происходит, мам, — раздраженно цедит он, — просто мне все это надоело. Я уеду. Вечером. Но мне нужно кое-что уладить.
— Уедешь? — вопит мать, — как это так? А что с лесопилкой? А как же я? Куда ты собрался?
— Я найду того, кто займется твоей долбаной лесопилкой, — заявляет он, — но я больше тут не останусь. С меня хватит. И мне правда пора.
— Ой-вей! — Эстер разводит руками. Она знает, что спорить с сыном бессмысленно, но это не значит, что она не попробует его отговорить. Она хитрая женщина, хитрая и коварная. К вечеру Джозефа будет ждать целый список аргументов против его решения. Он не сомневается.
Мать недовольно качает головой и снова обращает свое внимание на переноску. Ее смирение — сплошное притворство. Но пусть так. Джозеф обязательно разберется с ней после. У него еще хватает неоконченных дел… не на этом свете, но в этом городе.
— Какой… милый зверек, — задумчиво говорит мать, глядя на енота. По ее лицу очевидно, что она не испытывает к нему и тени симпатии. — Это твой питомец? Как его зовут?
Джозеф останавливает себя в последний момент — имя Иви Грин так и норовит сорваться с языка. Но Эстер в курсе, кто такая Иви Грин, так что тогда ему точно не избежать лишних вопросов. Мать отзывалась о ней исключительно как о чудесной, доброй и ответственной девушке. Едва ли она знает другую сторону этой бестии, надоумившую Джозефа назвать в честь нее меховое исчадие ада.
— Филип Дик, — заявляет он.
Иви почти не спит, а проводит эти часы, бессмысленно таращась в потолок. Она не может сомкнуть глаз, ощущая все свое тело, каждый его нерв, напряженным, как струна. Она изводит себя мыслями, которые гоняет по кругу, и постоянно проверяет телефон. Ничего. Сообщения так и значатся непрочитанными. Конечно, когда ее далекому-близкому другу отвечать на ее излияния? Он, скорее всего, сейчас несколько занят. И вовсе не сном, о котором так мечтает Иви, ворочаясь в своей пустой постели.
Услышав звук открывающейся двери, она бежит встречать Карен со смены и виснет на шее подруги. Белесые брови девушки вздымаются к линии волос.
— Ох, господи, — бурчит она, отцепляя от себя Иви, — что с тобой?
— Я так рада тебя видеть! Прости, что задержалась вчера и не присмотрела за мелким, — тараторит Иви, следуя за ней по пятам. Карен стаскивает рабочую форму, чистит зубы и полоскает рот, пока Иви нервно кружит вокруг нее.
Иви понимает, что момент неподходящий и подруга вовсе не готова слушать ее откровения, но она больше не может держать это в себе и оставаться в одиночестве. Она не знает, что ей делать. Она, наверное, сойдет с ума, если снова запрется в комнате со всякими разрушительными мыслями. И осознанием того, что натворила. Что творила последние полгода. Но она не знала, даже не догадывалась, как все обстоит на самом деле! Теперь все события этого периода предстали для нее в совершенно ином свете.