В сарае на ферме амишей обнаруживают мертвого младенца, и это до основания потрясает округ Ланкастер. Однако полицейское расследование приводит к более шокирующему открытию: косвенные улики свидетельствуют, что восемнадцатилетняя Кэти Фишер, незамужняя амишская женщина, мать новорожденного, лишила младенца жизни. Когда в Парадайс, штат Пенсильвания, для защиты Кэти приезжает Элли Хэтэуэй, разочарованная в жизни адвокат из большого города, сталкиваются две культуры. Впервые в своей выдающейся карьере Элли встречается с системой правосудия, сильно отличающейся от ее собственной. Глубоко погрузившись в мир «простых» людей, адвокат должна найти путь к душе Кэти. Распутывая сложный клубок дела об убийстве, Элли к тому же пытается разобраться с собственными страхами и желаниями, когда в ее жизнь вновь входит мужчина, с которым она рассталась много лет назад.Плавно переходя от психологической драмы к описанию сцен в зале суда, «Простая правда» являет собой не только прекрасный рассказ о жизни такого закрытого и необычного сообщества, как амиши, но и волнующее исследование уз любви, дружбы и трудности правильного выбора.Впервые на русском языке!
Jodi Picoult
PLAIN TRUTH
Copyright © 2000 by Jodi Picoult
Originally published by Atria Books, a Division of Simon & Schuster Inc.
All rights reserved
Издательство АЗБУКА®
С детства я христианин,
Добрый, кроткий Божий сын.
Честным должен быть в делах
И правдивым в словах…
Бог на небе, знаю я,
Зрит все мысли и дела.
Ей часто снилось, как подо льдом плавает безжизненное тело ее маленькой сестры, но в ту ночь она впервые представила, что Ханна пытается выбраться. Она видела широко раскрытые испуганные глаза Ханны, чувствовала, как та цепляется ногтями за лед. Потом, вздрогнув, она проснулась. Зимы не было – на дворе стоял июль. Под ладонями ощущался не лед, а лишь скомканные простыни. Но опять по ту сторону кто-то был, и он пытался освободиться.
Почувствовав сильный спазм в животе, она закусила губу. Потом крадучись вышла из дому, не обращая внимания на схваткообразную боль.
На пороге коровника ее встретило громкое кошачье мяуканье. Теперь она тяжело дышала, ноги тряслись, как ивовые ветки. Опустившись на сено в дальнем углу загона для отёла, она подтянула колени к животу. Раздувшиеся коровы сначала скосили в ее сторону голубоватые белки глаз, но потом стали отворачиваться, словно догадавшись, что не стоит быть свидетелями.
Она так пристально всматривалась в шкуры голштинских коров, что их черные пятна задрожали и поплыли у нее перед глазами. Потом впилась зубами в край ночной рубашки. И вдруг почувствовала сильное сжатие изнутри, будто ее выворачивали наизнанку. Она вспомнила, как они с Ханной протискивались через дыру в колючей проволочной изгороди у ручья, упрямо пихаясь локтями и коленями и кряхтя, пока каким-то чудом не вылезали наружу.
Все закончилось так же неожиданно, как и началось. И на спутанном, испачканном сене у нее между ног лежал младенец.
Аарон Фишер повернулся под ярким лоскутным одеялом, чтобы взглянуть на часы у кровати. Ничего такого не произошло, никакие звуки его не потревожили, но после сорока пяти лет жизни на молочной ферме его могли разбудить даже самые слабые звуки, такие как шорох шагов по песку, шум ветра, изменившего направление, скребущий звук, издаваемый шершавым языком коровы, когда она облизывает новорожденного теленка.
Фишер почувствовал, как подался матрас, когда Сара у него за спиной поднялась на локте. Через плечо у нее, как морской канат, была переброшена длинная коса.
– Was ist letz? Что случилось?
Дело было не в животных – до отёла первой коровы оставался еще целый месяц. И не в грабителе – шум был едва различим. Фишер почувствовал, как жена обвила его рукой и прижалась к нему.
– Nix, – пробормотал он.
Ничего. Но он не знал, кого пытался убедить – Сару или себя.
У нее хватило сообразительности отрезать пуповину, багровой спиралью отходящую от живота младенца. Трясущимися руками ей удалось дотянуться до старых ножниц, висящих на колышке у двери стойла. Ржавые ножницы были покрыты клочками сена. Пуповина распалась на два толстых обрубка, из которых хлынула кровь. В ужасе она крепко зажала пальцами концы, потерянно озираясь по сторонам в поисках чего-нибудь, чтобы перевязать пуповину.
Пошарив в сене, она нашла небольшой кусок бечевки, которой быстро затянула пуповину. Кровотечение замедлилось, потом прекратилось. Она с облегчением откинулась назад, и тут новорожденный заплакал.
Схватив ребенка, она принялась изо всех сил его укачивать. Ногой отшвырнула сено, стараясь прикрыть кровь чистым слоем. Рот младенца открывался и закрывался, терся о ее хлопковую сорочку.
Она понимала, чего хочет младенец, но не могла этого сделать. А иначе все стало бы похожим на правду.
Поэтому она сунула младенцу свой мизинец, позволив маленьким сильным челюстям пососать его, а сама занялась тем, что ее учили делать в минуты величайшего напряжения и что она повторяла уже много месяцев.
– Господи! – молилась она. – Пожалуйста, пусть все это закончится!
