Дочитав последние листы, рецензент, которому принадлежит большая часть вышеприведенных частных замечаний, сделал такое заключение, к которому я могу только с благодарностью примолвить: аминь.
«Теперь, по прочтении последних листов, я понимаю ясно мысль, какую желали вы высказать в своем сочинении, понимаю и самый строй сочинения. Конец сочинения привел меня к этому».
«И в области естественной много для нас тайн, тем больше в области сверхъестественной все для нас непостижимо. Безрассудно со стороны человека претендовать на постижение непостижимого, на знание того, что сокрыто от его ограниченного и поврежденного разума. Человек должен безусловно верить тому, что открыл Бог, и самой высшей мудростью со стороны его будет – предаться безусловно воле Божией, и жить так, как учил и показал в собственном примере Христос. В этом не только мудрость, но и счастие, блаженство человека. А вне этого или без этого тьма тьмущая в мире, бедствия безвыходные в жизни человека и человечества. Вот мысль, какую проводите вы в своем сочинении, – мысль глубокая и в высшей степени назидательная. Конец сочинения весьма поучителен. Над ним задумаются и те, которые не имеют обычая ни о чем думать, и те, которые уж слишком много думают о всем».
Выражу и я для ясности еще другими словами содержание сочинения, основные мысли.
Всякое действие имеет свою причину.
Творение заставляет предполагать Творца, Бога.
Влечением к злу доказывается грехопадение.
Видимая, непостижимая премудрость заставляет предполагать Премудрость невидимую, еще высшую.
Следы ее слышатся, чуются. Усматриваются имеющими очи видети и уши слышати.
Очистим чувствия и узрим…
Для наших вопросов, здесь неразрешимых, должны непременно получиться где-нибудь ответы.
Душа наша имеет способности, которых мы не знаем, но которые могут обнаруживаться при усовершенствовании.
Никакой жертвы на земле разум человеческий не может принести более веры.
К вере ведут и все прочие безпристрастные его исследования над собой и природой.
Ничего на земле не было сказано, не было совершенно выше, чище, святее, сказанного и совершенного Спасителем рода человеческого, Иисусом Христом. Его и надо слушаться (вот и в двух словах смысл, цель книжки), Ему верить, молиться, и стараться о жизни по заповеди Евангельской, о нравственном и умственном совершенствовании, которое и должно считать единственной целью человека на земле, – главной задачей правительств, заметим, а она теряется ими из виду.
Философам и ученым предложен ответ в самом тесте этого издания, в отделении «О модных философских у нас толках». Здесь прибавлю только: опытные науки на эти вопросы утверждают, что и отвечать нечего, что за часами, употреблю выше приведенный пример, ни спереди, ни сзади нет ничего, что часы явились и завелись сами собой, и составляют perpetum mobile, есть дерзость и невежество, которое оказывает пагубное влияние на современное молодое большинство.
Положительная философия не допускает создания чего бы то ни было из ничего.
А нашла ль она что-нибудь происшедшее само собой?
О втором отделении книжки, замечает один рецензент: «Выписки, относящиеся до случаев, в каком-нибудь отношении замечательных, не будучи освещены руководитель-ным объяснением, направлены к определенным положительным целям, могут давать пищу суеверию и обрисовать личность автора, как тип суевера».
Объяснять, направлять – это было совершенно несогласно с заявленной целью. Напротив – необъяснимостью своей эти случаи соответствуют ей гораздо более, принуждая предполагать что-то в делах мира сего, не подлежащее нашим чувствам, – опытам и наблюдениям.
Всякое объяснение подало бы только повод к словопрениям, из-за коих позабылась бы их сущность.
Нигилистам и позитивистам при этих случаях можно только сказать: вы наблюдаете в разных областях природы явления, которые с первого знакомства с ними кажутся непонятными, и бережете их впредь до объяснения, которое после иногда и находится. Почему же не хотите наблюдать явления этого рода и беречь также впредь до объяснения?
Одно засвидетельствованное, принятое, существование таких явлений, много значит, даже без объяснений.
Наконец один из моих благоприятелей остерегает меня в личном отношении.
