Простая услуга полностью

Краем глаза я уловил взгляд Стефани с выражением “я тебе говорила”. Идиотка. Она понятия не имела, при какой катастрофе сейчас присутствует.

Прейджер покачал головой. Трудно сказать – скорбно или в крайнем недоумении.

– Но я видел отчет о вскрытии, – сказал я.

– Да, отчет, – согласился Прейджер. – Н-ну… Боюсь, тут есть несколько очень неприятных моментов, о которых вы, возможно, не хотели бы слышать. Некоторые предпочитают не поселять определенные образы в своем сознании навсегда. Это ваш выбор. Как я сказал, все люди разные.

– Не знаю, – сказала Стефани. – Я, наверное, из тех, кто не хочет, чтобы определенные образы засели в голове.

– Тогда можешь выйти, – сказал я.

Прейджер подался назад, почти невольно, как иные благовоспитанные люди делают, становясь свидетелями семейной ссоры.

– Пойду посмотрю, как там мальчики. Потом вернусь, – сказала Стефани.

Мне показалось, это прозвучало как предупреждение.

Когда она вышла, мистер Прейджер сказал:

– Позвольте объяснить, что я имею в виду. Я говорю об отчете о вскрытии.

– Я его читал.

– И еще раз… все читают подобные вещи по-разному. Когда я его читал, например, меня крайне удивили некоторые моменты – возможно, другой человек не обратил бы на них внимания. Человек, который занимается не тем, чем я. Например, там было указано, что у погибшей отсутствует передний зуб, причем долгое время. Достаточно долгое, чтобы на месте отсутствующего зуба наросла кость. Полагаю, мистер Таунсенд, вы бы знали, если бы у вашей жены отсутствовал передний зуб.

– Думаю, о чем-то подобном я бы знал, – согласился я.

Теперь я был напуган, напуган по-настоящему. Если мертвая женщина – не Эмили, то кто она? Очевидно, что этот вопрос я должен был задать себе, как только увидел Эмили в ресторане на Манхэттене. Но я каким-то образом умудрился выбросить это из головы. Я каким-то образом убедил себя, что погибшая – с ДНК моей жены – не погибла, а вообще не существовала.

– Согласен, – сказал Прейджер. – Вы, вероятно, знали бы. А учитывая, что ваша жена работала в модной индустрии… Если бы она потеряла зуб, то поставить зубной имплант было бы для нее, можно сказать, в порядке вещей.

– Допускаю, – согласился я. Голова вдруг стала тяжелой.

– Ну, а у женщины из озера никогда не было импланта. Просто отсутствовал зуб.

– Тогда это не моя жена, – сказал я. – За исключением того, что это она. ДНК совпала.

– Мы полагаем, что это могла быть ее сестра.

– Сестра? Эмили была единственным ребенком. Какая сестра?

Мистер Прейджер потер намечающуюся лысину и посмотрел на меня с каким-то чистым изумлением.

– Мистер Таунсенд, вы действительно не знали, что у вашей жены была сестра-близнец?

– Что за фантазии! Вы уверены, что не перепутали женщин?

– Мистер Таунсенд, как такое вообще возможно? Вас не смущает мысль, что можно жить с кем-то, быть женатым на ком-то – и не знать, что у этой женщины есть сестра? И не просто сестра, а близнец.

– Не знаю. Не могу объяснить. Эмили всегда говорила, что была единственным ребенком. Я не думал, что она – я не думал, что любой другой человек – способен лгать о подобных вещах.

Прейджеру было ясно, что я говорю правду, хотя бы об этом. Он зарабатывал на жизнь умением видеть, когда кто-то лжет.

– Ваша жена представляется весьма необычной женщиной, – заметил он.

– В чем дело? – спросила Стефани.

Я не слышал, как она вошла. Я спросил:

– Стефани, а ты знала, что у Эмили была сестра-близнец?

– Ты что, шутишь? Шутишь…

Стефани была плохой вруньей. Она знала. Как она могла не сказать мне? Как это могло не всплыть? Полагаю, мы со Стефани много чего друг другу не говорили. Я не видел причин упоминать, что Майлз – сын ее брата. Может быть, благодаря этому мы со Стефани лучше ладили. Может быть, поладить с другим человеком только и можно, что ценой умолчаний. Безусловно, Эмили лгала в особо крупных размерах. Когда Стефани обнаружила, что у Эмили была сестра-близнец? Или всегда знала? И об этом тоже было в ее блоге?

Я задавал себе вопрос: как я мог не знать? Это заставило меня усомниться вообще во всем, все мое прошлое вдруг представилось мне туманным и неясным. Что представлял собой мой брак?

Стефани, мистер Прейджер и я уставились на фотографию Дианы Арбус над каминной полкой. Как будто заметили ее одновременно. Какое-то время все молчали.

– Вот что, – сказал мистер Прейджер. – У нас осталось несколько вопросов, на которые пока нет ответа, и, конечно, самый серьезный из них – когда и что именно мы скажем властям, которые, без сомнения, превратят мое расследование в расследование совершенно другого рода. А может быть – не превратят. Сделают меньше, чем я сейчас, и такое бывает. Но случай, конечно, следует прояснить до того, как встанет вопрос о выплате.

– Конечно. Как вы думаете, что произойдет? И когда? – Я старался придушить нотку мольбы в своем голосе.

– Довольно скоро, – пообещал мистер Прейджер. – А пока, хотя это и вне моих полномочий, я бы попросил вас обоих не уезжать далеко и надолго.

– Разумеется! – сказал я, полагая, что согласие докажет мою невиновность.