«Друг в беде не бросит, лишнего не спросит». Ты в детстве тоже пела эту песенку. Автор поставил главным в дружбе способность поддержать в беде, но у меня в жизни это было связано всегда только с моим тщеславием. Немногие поймут, что я имею сейчас в виду. Когда я спрашиваю у людей о друге, мне хором отвечают – это тот, кто выслушает, кто поможет, даст взаймы, приютит, накормит, спасёт. Я слышу о какой-то подстраховке, опять план Б и ни слова про радость. Некоторые, правда, радуются тому, что другу можно сказать всё, что ты думаешь, вывалить своё плохое настроение, страдания или даже высказать своё авторитетное мнение по поводу его выбора. Я тоже раньше жила с таким пониманием, и окружение у меня было соответствующее.
Я очень любила спасать, помогать, дарить дорогие подарки, выслушивать и советовать. Целые годы уходили на эти благородные порывы. Правда, этого никто в полной мере не ценил, и я ночи напролёт проводила, выстраивая несуществующие диалоги о справедливости, пока «друзья» спокойно спали. Все эти страдания о неоценённом вкладе в дружбу очень меня занимали и делали мою жизнь значительной и не лишённой смысла. Пока не появился настоящий смысл.
Она была подписана на меня полгода, прежде чем я однажды открыла от неё сообщение. Мы разговорились и через какое-то время встретились. Я не помню, что за чем следовало, мы как-то незаметно и быстро стали близкими друг другу людьми. Никаких условий, никаких «А если». Нам хорошо вместе. Мне всей душой нравится то, что я к ней чувствую. Я впервые в жизни не предъявляю претензий и не знаю, как себе человеку со мной вести. Она очень ранима, и я сто раз думаю, прежде чем даже пошутить, не то чтобы прийти к ней с плохим настроением. У меня есть мой богатый опыт, чтобы справится со своими негативными эмоциями и не делиться им с любимым человеком.
Я не знаю, что будет завтра и как я себя поведу, если мне нужна будет помощь, попрошу ли я её у друга. Мы обе не произносим слов «никогда» и «навсегда». Я искренне чувствую, что отдам ей не раздумывая всё, что этом мире у меня есть, и не хочу знать, как поступит она. Я всегда благодарю себя за то, что доросла до дружбы. Что у меня появилась такая суперспособность – дружить.
Как оказалось, я способна не только на это. Я пошла по уровням дальше, и следующим был «мужчина».
Пару месяцев назад я сидела в чате с девчонками, и мы болтали на свои девчачьи темы. Естественно, о мужчинах. И тут мне в голову пришла ни разу не новая идея зарегистрироваться в приложении, где с этими мужчинами можно познакомиться. Ну чтобы теоретическая болтовня перешла в практическую и я снова убедилась, что не существует того, кто мне может понравиться, ведь выше меня теперь только звёзды. Прямо в режиме реального времени у меня образовалась пара, и мы договорились встретиться этим же вечером. У парня на странице было написано, что у него чёрный пояс по литературе. Я ухмыльнулась.
Когда я подошла к летнему кафе, мне махал огромной лапой бородатый здоровяк. У него было настолько расслабленное выражение лица, что я подумала: он что-то курит. Конечно, курит, раз не радуется громко моему явлению и взгляд какой-то безразличный. Я заказала чай и уже думала, как распрощаться по-мирному, пока он не произнёс волшебные слова, от которых все мои мысли о мужчинах как ветром сдуло. Он оказался тем, кого я искала последние недели. Мне стали тесны площадки Инстаграма, и я искала выходы и подходящий формат для Ютьюба.
Он сказал одно слово, значение которого я до сих пор понимаю смутно. «Продакшен». Я схватила его под руку, повела кругами по Поклонной горе и не отпустила, пока не вытрясла из него всё и не убедилась: надо брать! Через три дня он мне позвонил.
Мы встречались, разговаривали о проекте, постоянно ржали и пробовали снимать. Кто-то из команды спросил: «Как он тебе?», намекая на мои изначальные причины знакомства с ним. Я закатывала глаза и смеялась, имея в виду: «Да вы что, совсем уже?!» – и мы снова ржали, снимали, и у нас ничего не выходило. Это были всё не мои форматы, я не могла говорить с камерой, мне нужна была хоть и онлайн, но всё же аудитория, люди, которым очень важно, что я говорю. Камера смотрела бездушно, и ей было всё равно. Однажды дошло до слёз, я упиралась в дверь, которая была заперта.
