И это был первый раз, когда он не поцеловал Алёну на прощание. Он уже использовал свой прощальный поцелуй. Дальше — тупик.
***
В клубе уже было полно народу. Ревущие басы энергичных треков сотрясали стены. Спертый воздух вибрировал, лучи стробоскопов слепили глаза. Танцпол кишел разносортными девушками, среди которых были и те, кто пришел сюда просто расслабиться, и те, кто был ориентирован на поиск развлечения.
Макар проследовал вдоль яркого коридора, подсвеченного неоновыми лампами. Поздоровавшись с парочкой девушек (имен которых не знал, но точно где-то видел раньше), обогнул барную стойку. Следом пробрался сквозь веселящуюся толпу первокурсников и целенаправленно двинулся к ВИП-зоне, располагающейся на втором этаже. Бритоголовый амбал с рожей серийного убийцы пропустил его к лестнице. Он поднялся, бегло осмотрелся. Зарезервированный столик, который они всегда занимали, находился в углублении у ограждения. За ним как раз находился Клим Шумаков. Полулежал на диване. Как хозяин положения. В гордом одиночестве. Уставившись в экран своего телефона и дрыгая ногой в такт музыке.
— Надо было предупредить, я бы тебе подушку с дома притащил, — произнес Макар, громко обозначив себя.
Клим отвлекся от телефона, принял сидячее положение и потянулся.
— Гром, ну ты и баламут, конечно! Я же реально чуть не уснул... Потому что кое-кто умудрился опоздать на собственный мальчишник, а кого приглашать на него так и не сказал, — совершенно беззлобно бросил он предъяву, после чего парни обменялись рукопожатием.
Макар рухнул на диванчик, осмотрелся по сторонам уже более внимательней.
Слева от них тусовалась шумная компания из пяти будущих стюардесс. Девушки в сексуальных нарядах откровенно "гудели", отмечая успешное окончание курсов. Распивали дорогое шампанское и чересчур громко смеялись, привлекая к себе внимание ВИПки. Малолетние мажоры, сидящие справа, плотоядно разглядывали девушек навеселе. Пожирали их глазами, раздевали. Впрочем, на то и был расчет. Заказали-то они уже на приличную сумму, а оплачивать особо не хотелось. К тому же вечер только начался.
Подобное похотливо-галдящее окружение сегодня напрягало Макара. Вроде привычная обстановка. Ничего сверх запредельного или из ряда вон выходящего, но ощущал он себя в клубе лишним. Не в своей тарелке. Словно вместо кружка по макраме внезапно очутился на свингер-пати.
Последний раз он зависал здесь ровно месяц назад. И все едва не закончилось трагедией. Ольга каким-то образом вычислила, где он находился. Объявилась с целью поговорить, навязать ему себя, но нормального разговора так и не вышло. Макар вежливо отделался от навязчивой девушки и тогда она пошла на отчаянные меры — пригрозила ему самоубийством. Публично. Тогда все обошлось. Громов хоть и рассвирепел из-за манипуляций сумасшедшей, но отвез ее домой и передал родителям. А вскоре Ольгу распределили в лечебницу с депрессивным расстройством.
Сегодня ощущение надвигающейся трагедии так же преследовало его. Особенно остро. Одно радовало — Ольга точно не должна была вмешаться в его планы. Курс лечения еще не завершился. Так он думал.
Шло время, а настроение у Макара с каждой минутой омрачалось. Казалось, с приходом в клуб все только усугубилось. На душе кошки скребли. Но домой уже не хотелось. Ничего не хотелось. Разве что нажраться вусмерть.
— Звать кого еще будем? — поинтересовался Шумаков, перекрикивая музыку.
Макар заранее не готовился к мальчишнику. Клим, можно сказать, уболтал его, вытянул из дома, потому список приглашенных оговаривался по факту:
— Костяна и Олега, больше никого не надо, — отозвался Макар, в который раз посматривая на подсвеченный циферблат наручных часов. Непонятно, что он там хотел увидеть. — Только по какому поводу не говори. Я сам объясню, если надумаю.
— Если надумаешь? — хмыкнул Клим, глянув на друга с претензией. — То есть? Что вообще с тобой происходит? До каких пор ты собрался скрывать от всех свою монашку?
— Ты бы за языком своим последил! — гневно проговорил сквозь зубы Макар, старательно проделывая в Климе дыру налитым кровью взглядом.
Запрещенная тема. Шумаков это знал как никто другой, и рисковал отхватить по хлебалу прямо здесь и сейчас, тем не менее он продолжил наседать, видя в своем друге неврастеника:
— И все же... Что с тобой творится, я не пойму? У тебя предсвадебный мандраж, что ли? — злорадно рассмеялся Шумаков, задрав голову к потолку. — Думал, этой ерундой только телки страдают.
— Я тоже так думал, — выдохнул Макар, испытывая те самые терзания, на которые себя обрек.
Он поставил локти на стол, голову опустил и нервным движением сплел пальцы на задней стороне шеи. Укрылся от всего мира. В таком положении он провел долгие минуты.
А Клим молча наблюдал. Гадал, почему Грома так люто колбасит, прямо как во время ломки сильнейшей... Ему было искренне жаль друга. Правда. Хотелось помочь как-то, но получалось лишь попрекать...
