Оказавшись в огромном богатом доме влиятельного бизнесмена, Ася никак не может понять, что ему от неё нужно? Она делала все, чтобы её не заметили. Была серой тенью… Ей не нужны проблемы. Его глаза прожигают насквозь. От этого взгляда она плавится и рассыпается. Но поддаваться нельзя. Нужно бежать… скрыться и никогда больше не попадаться. Но как?..
Ася
***
Я не верю в бога. Если бы он существовал, то не забрал бы от меня любимых людей и не оставил одну маленькой девочкой в огромном несправедливом мире. Я росла в приюте с шести лет, после того, как погибли мои родители. Их убили. Жестоко. Какие-то «дяди» в черных масках ворвались в наш дом и буквально искромсали их спящие тела на кусочки. Было очень много крови. Убийц так и не нашли, и, в общем-то, для всех остался загадкой мотив столь изощренной расправы, ведь из дома ничего не пропало, а люди они были ничем особо не примечательные, хоть и не бедные. Меня спасло только то, что я проснулась, спустилась попить воды, и, увидев чужих, жутко испугавшись, спряталась в шкафу. Хотя, я до сих пор не знаю, спасло ли, ведь такую жизнь, как у меня, врагу не пожелаешь.
Когда мне исполнилось шестнадцать, я сбежала из детского дома во взрослую и счастливую, как мне казалось, жизнь с одним рюкзачком и крохотной суммой денег, что мы с ребятами заработали на улице, вытаскивая кошельки и часы у зазевавшихся прохожих. Переехав в соседний городок, я сняла комнату в обшарпанной коммуналке и продолжала промышлять на улице, чтобы хоть как-то прожить и не умереть с голоду.
И вот уже два года я барахтаюсь, будто в болоте, мечтая когда-нибудь сорвать куш, и выползти из этой дыры на свет божий и свалить, желательно куда-нибудь поближе к морю. Но это только несбыточные мечты, ведь кроме своего «дома» я ничего в жизни не видела и вряд ли увижу.
Поэтому сегодня я, как обычно, натягиваю потрепанные джинсы, кеды и толстовку — мой рабочий наряд, и выдвигаюсь на «заработки» с напускной уверенностью, что уж сегодня-то мне точно повезет.
***
Придя на точку, сразу замечаю кучку пьяных смеющихся людей, и думаю, что это настоящая удача. С такими легче всего. Завтра они и не вспомнят, что рядом прошла маленькая тень в кудряшках с милым лицом, а если и вспомнят, то вряд ли подумают на меня. Парни с приюта всегда говорили, что мне повезло с внешностью. На такую погрешат в последнюю очередь. Если бы не поношенная одежда и бледноватая кожа, можно было сойти за модель. Только ростиком не выдалась — всего метр шестьдесят, и плохое питание дает о себе знать, а в остальном — милая обычная девушка с голубыми глазами. Они у меня от мамы, как и вьющиеся волосы золотисто-соломенного цвета.
Выдохнув, как всегда перед маневром, и три раза щелкнув пальцами, прохожу вплотную у компании, замечаю торчащий, как «красная тряпка» бумажник из кармана толстого, раскрасневшегося мужика, и незаметно протягивая руку, хватаю добычу, чтобы молниеносно скрыть под распахнутой толстовкой, как в этот самый момент, моё запястье перехватывает сильная мужская рука.
— Куда это ты, милая, полезла? — Поворачиваюсь навстречу голосу и вижу дядьку ростом с паровоз, с густыми черными бровями над глазами, которые буравят меня недобрым взглядом.
— Отпусти. — Дергаю рукой, но, с таким же успехом могла и не шевелиться, потому как эта махина ещё крепче сжимает мою тощую ручонку.
— Не так быстро, малая.
Компашка начинает верещать, я оказываюсь в центре внимания, а толстый с кошельком тыкает в меня сардельками вместо пальцев:
— Ах ты, маленькая сучка! Я звоню в полицию, дрянь ты такая! Хотела поживиться? Что ж сейчас тебя научат хорошим манерам! — Он достает телефон и начинает тыкать в экран, чертыхаясь.
— Не надо полицию, дядя. Я сам её проучу. — "Паровоз" тянет меня за руку и уводит в сторону от клуба, у которого это все происходило, под недовольные крики «толстого» и его дружков.
Я дрожу. Адреналин в крови зашкаливает. Это в первый раз. Раньше я никогда не попадалась. Судорожно соображаю, где мой чётко отработанный план провалился, и как сбежать от бугая. Тот молча тащит меня к машине, запихивает в салон старого внедорожника и захлопывает дверь. Я тут же судорожно пытаюсь её открыть, но ничего не выходит, а этот, здоровенный, спокойно садится за руль и отъезжает от стоянки.
— Сиди, не дёргайся. Тогда не будет больно. — Он сверкает недобрым взглядом в зеркало заднего вида.
— Да пошёл ты! — Цежу я сквозь зубы и затыкаюсь на всю оставшуюся дорогу, которая, судя по всему, не сулит мне ничего хорошего.
***
Рычащий звук мотора вдруг прекратил давить мне на уши, и тело перестало трясти. Вокруг темно. Я, пытаясь понять, где я, и что происходит, с трудом разлепляю глаза и понимаю, что все ещё нахожусь в машине, в компании угрюмого «паровоза». Кажется, меня прибило сном, что не удивительно, ведь я уже несколько дней нормально не сплю и не ем.
Сколько мы ехали? Затрудняюсь сказать. За окном все так же темно и промозгло. Пейзаж вокруг указывает на то, что мы, скорее всего за городом, что существенно осложняет моё положение, ведь отсюда будет сложнее сбежать. Ну ничего, я — взрослая девочка, что-нибудь придумаю.
Бугай открывает дверь с моей стороны и бесцеремонно выволакивает меня наружу.
— Полегче, дядя! Ты мне так кости переломаешь!
— Заткнись и пошевеливайся. — И тащит меня к здоровенному дому, освещенному с двух сторон красивыми садовыми фонарями.
