– Конечно, – отвечаю я и улыбаюсь, потому что герр Силверман реально думает, будто составление этих писем обязательно поможет.
Он всегда готов прийти на помощь запутавшимся школьникам вроде меня. И я на секунду забываю, что уже написал письма и вообще завтра меня на этом свете уже не будет, значит я никогда не узнаю, почему герр Силверман категорически не закатывает рукава.
– Вам понравился подарок?
– Я весьма польщен, что ты высоко ценишь меня как педагога, но я не могу оставить это у себя, Леонард. – Он кладет медаль в коробочку. – Это фамильная ценность. Твоя по праву рождения.
– Тогда можете на время оставить медаль у себя, пока я не решу, что с ней делать? – Сейчас у меня совершенно нет желания спорить. – Хотя бы на одну ночь? Сделайте мне такое одолжение.
– Почему?
– Просто потому. Хорошо?
– Хорошо, – отвечает он. – Только на одну ночь. Ты ведь придешь завтра ее забрать?
Я знаю, что он делает: дает мне задание, вынуждающее меня непременно быть здесь завтра. И мне сразу становится лучше, даже странно, что я все еще могу иногда чувствовать себя лучше.
– Да, – вру я. – Я буду здесь завтра.
– Хорошо. Я очень хочу видеть тебя здесь каждый день. Я буду в отчаянии, если твое место останется пустым. В полном отчаянии.
Наши глаза встречаются, и я думаю о том, что герр Силверман – единственный человек в моей жизни, который никогда не пудрит мне мозги, и, возможно, единственный в нашей школе, кому не безразлично, исчезну я или буду ошиваться поблизости.
– Правительство должно дать вам медаль за то, что вы такой хороший учитель, герр Силверман. Серьезно. Действительно должно.
– Спасибо, Леонард. Ты уверен, что нормально себя чувствуешь? Больше ни о чем не хочешь поговорить, а?
– Уверен. И на самом деле мне надо увидеться с нашим консультантом-психологом. Миссис Джиавотелла уже доложила о моем «странном поведении». Не сомневаюсь, что у вас тоже попросят дать профессиональное заключение по поводу моего душевного здоровья. Но сейчас мне надо в кабинет к начальству. Поэтому, даже если у меня полный сумбур в душе, суперконсультант миссис Шенахан с ходу приведет меня в порядок с помощью рутбирного леденца и только потом отпустит домой. Так что не волнуйтесь, хорошо? – Я поднимаю глаза проверить, повелся ли он на мои враки, и вижу, что не повелся. Поэтому я говорю: – Простите, что исписал ваш стол. Хотите, я сейчас все сотру?
– Если я дам тебе номер своего сотового, ты можешь пообещать, что позвонишь мне, если ты вдруг надумаешь наложить на себя руки?
– Я не собираюсь…
– Звони в любое время дня и ночи. Ты можешь пообещать, что сразу мне позвонишь, чтобы я мог рассказать тебе, почему никогда не закатываю рукава? Ручаюсь, узнав ответ на этот вопрос, ты сразу почувствуешь себя лучше, но давай оставим это на потом, когда тебе будет по-настоящему худо. Тогда это будет экстренный антидот анекдотом, – говорит он и улыбается, в свою очередь заставив и меня улыбнуться, потому что он страшно гордится своим дурацким каламбуром и, более того, снова нарушает правила, так как собирается дать мне номер своего сотового. Ни один учитель в нашей школе в жизни такого не сделал бы. Ради меня герр Силверман выкладывается на все сто. И мне сразу становится грустно, ведь он реально расстроится, узнав о моем убийстве-самоубийстве. – Ну так что, обещаешь позвонить мне, если станет хуже? Прежде чем принимать поспешные решения? Если позвонишь, я отвечу на твой вопрос. Это большой секрет. Но я скажу тебе, Леонард, потому что, как мне кажется, ты должен знать. Ты другой. И я тоже другой. Быть другим очень хорошо. Однако быть другим очень тяжело. Можешь мне поверить, я точно знаю.
Он рассуждает о том, каково это – быть другим, и его откровения меня слегка шокируют, так как мне никогда не приходило в голову, что учителя здесь, в школе, могут испытывать аналогичные чувства, и все же я продолжаю с серьезным видом кивать головой – типа, да-да, я понимаю, о чем идет речь, хотя именно сейчас думаю исключительно о том, что, черт возьми, он скрывает под длинными рукавами.
Он записывает номер своего сотового зелеными чернилами и протягивает мне клочок бумаги:
– Леонард, пиши письма из будущего. Эти люди хотят с тобой встретиться. Твоя жизнь станет гораздо лучше. Обещаю. Просто держись из последних сил и верь в будущее. Положись на меня. Настоящее – всего лишь малая часть твоей жизни. Мгновение. Но если ты увидишь, что не можешь в это поверить, звони мне в любое время дня и ночи, и мы поговорим. Я отвечу на твой вопрос. Как только тебе это потребуется. Обещаю.
– Почему вы так добры ко мне?
– Люди должны быть добры к тебе, Леонард. Ты человеческое существо. И должен верить, что все люди хорошие. Люди из твоего будущего, которые пишут тебе письма, они будут добрыми. Напряги воображение – и все будет именно так. Пиши письма.
– Хорошо. Спасибо, герр Силверман, – говорю я и делаю отсюда ноги.
