В сущности, мало ли подобных историй, случавшихся в жизни бизнесменов? Сколько убийств? Исчезновений? Потеря больших денег, невозможность вернуть долги…
Даже если бы Вера тогда своими глазами увидела на экране телевизора портрет Егора, которого обманутые им женщины, собравшиеся на шоу, заклеймили бы определением «брачный аферист», это не произвело бы на нее никакого впечатления. Она все равно помогла бы ему остаться в живых хотя бы в благодарность за те месяцы, что прожила вместе с ним, за его нежность, любовь, ласку, желание поддержать ее, избавить от ночных кошмаров, от депрессии, слез… Она не поверила бы, что все это было игрой, способом выбивать деньги из богатых женщин. Даже если так, то все равно – она заплатила ему за любовь! Ведь только с ним она была счастлива!
– Если со мной что-нибудь случится, живи дальше, поняла? Ты молодая, красивая, перед тобой вся жизнь. Тебе надо рожать, у тебя будут очень красивые дети.
– Перестань! – Плакала она, зарывшись лицом ему в грудь. – Прекрати! Зачем ты мучаешь меня?!
– Но я влип, понимаешь? Крупно. Я вложил деньги в одно предприятие и все, казалось бы, просчитал, я занимаюсь этим уже несколько лет, у меня опыт, интуиция… Ты прости меня, Верочка.
Слова «трейдер», «валютный рынок», «форекс»… – что она в этом понимала? Ничего! Зато Сашка все понимала.
– Твой Гора играл на валютной бирже и все потерял. Поняла? А это еще заразнее, чем играть в казино! У меня муж одной моей приятельницы попал, потерял все свои деньги. Но это были
Саша беспокоилась о тех деньгах, которые лежали на специальном счету Веры, куда переводились ее проценты от доли семейного бизнеса. И после этого тяжелого для Веры разговора, который был скорее предупреждением или даже угрозой, как потом выяснилось, этот счет каким-то фантастическим образом оказался заблокирован. Уму непостижимо, как Саша с мужем это проделали, с кем из банка договорились, поскольку только владельцу счета можно было реально этого добиться. Но скорее всего, Саше, как сестре, было известно кодовое слово Веры – девичья фамилия матери (когда-то очень давно они определились, что Вера в своих банковских делах будет использовать эту фамилию, а Саша – девичью фамилию бабушки по материнской линии), что и позволило ей просто позвонить с Вериного телефона в банк, представившись Верой, и, произнеся кодовое слово, попросить заблокировать счет.
Вера не могла точно знать об отсрочке, Егор молчал, готовясь к самому худшему, и когда наступил этот страшный день, она поняла это, увидев его слезы. Чтобы Егор заплакал? Да такого не было никогда! Егор – сильный мужчина, такие, как он, не плачут. И вряд ли он плакал о том, что грозит лично ему, если он не расплатится, скорее всего, он сожалел, что разрушил то счастливое, что освещало их жизни, ту любовь, которую они вместе проживали, наслаждаясь друг другом. Он прощался с Верой, жалел ее. Вот так она восприняла его слезы.
Решение было принято сразу же – она позвонила своей подруге и предложила ей купить у нее квартиру за полцены, но с условием, что Вера проживет в ней еще полгода. Подруга, не раздумывая, согласилась, подключила к сделке всех своих родственников, деньги были собраны быстро. Были сняты и личные сбережения Веры, не так много, но все до копейки. И вот к вечеру рокового дня вся сумма, как она полагала, была собрана, и Егор с большой дорожной сумкой отправился на встречу со своим кредитором. Вернулся нисколько не счастливый. Еще мрачнее. Сказал, что все в порядке. А через неделю пропал. Пошел за сигаретами и пропал. Вот так вспомнить, что было первой версией, пришедшей на ум, было сложно. Разные мысли, одна нелепее другой, лезли в голову. Но все они были связаны с его долгами. Получалось, что сумма долга была другой? И он узнал об этом в момент передачи денег? Поэтому, вернувшись, выглядел таким несчастным… Думать о том, что он попал под машину или встретил другую женщину (или вообще жил с ней параллельно), у Веры не было сил. Да что там – из нее всю душу вынули!
Телефонные звонки Егору, которые начались примерно спустя три дня после его исчезновения, были тем мягким подушечным мостиком к осознанию того, что его нет в живых, который, возможно, и спас ее от помешательства. Обращаясь к Горе, разговаривая с ним, а поначалу и ругаясь, упрекая его в том, что он бросил ее, Вера продолжала думать о нем как о живом. И когда, спустя долгое время, поняла уже, что он мертв, приняла это, то продолжала «звонить» ему совсем с другим чувством, как обращаются к своим святым или исповедникам. Разве что не молилась ему.
