Чёрт, если бы только что-то понимать в этих столбиках цифр, сделать повторный тест, анализ пробы! Но где в этом городишке взять специалиста, который согласиться помочь с делом Бена Райта, проклятого человека, хладнокровно пристрелившего парня-всеобщего любимца? Ещё и с фамилией Гонсалес.
В висках гудело, но единственно правильный ответ осветил голову, складывая все сегодняшние желания и мысли в единый паззл. Он знал только одну девушку с достаточно умной головой, чтобы разобраться в старых бумагах и химии. Снова вернулся мыслями к ней, осознав простую истину: если тянет к кому-то, нужно перестать быть мудаком и извиниться как следует.
Наконец-то Хантер мог сказать, кого он хочет.
На лестничной площадке элитного дома всего две квартиры. Гвен не боялась быть застуканной, ведь всё, как обычно, рассчитано до деталей. Она знала, что сегодня, в четверг, за день до выхода еженедельного выпуска «Раутвилль таймс», главный редактор не вылезет с работы допоздна. А соседка — глуховатая бабуля, которая из дома выходила только по праздникам. Так что можно без лишних опасений быть здесь, перед дверью жилища Райта.
Покопавшись в своём хвостике, Гвен выдернула шпильку и вставила её в замочную скважину. Пальцы в белых резиновых перчатках ловко поковыряли тонкой проволокой и подцепили пружинку. Щелчок, и дверь открыта.
Прошмыгнув внутрь, она убрала отмычку в карман джинсов и поправила хвост. За дело. Достаточно прохлаждаться, осталось всего две недели для выполнения заказа. Стоило проверить, насколько это место подходило для её целей. Но главное: найти улики. Доказательства того, что жертва должна быть наказана по всей строгости. С интересом оглядываясь, Гвен скользнула по коридору и оказалась в просторном лофте.
Отовсюду буквально кричал стиль хозяина: минимализм, строгость и сдержанные цвета. Единственным ярким пятном было большое фото в рамке на стене: улыбчивая девочка со светлыми волосами и такими же пронзительными глазами, как у самого Хантера. Сестра, без всяких сомнений.
Больше подобных личных деталей интерьера не было. Лаконичность и простота вызвали у Гвен улыбку: она сама любила, когда всё понятно и не вычурно. Вокруг серо-голубые оттенки, лёгкие шторы на большом окне и аккуратно заправленная широкая кровать у стены. Но видно, что основным местом обитания хозяина был просторный письменный стол с дорогим компьютером и оставленной пустой немытой кружкой из-под кофе. С краю пристроилась пепельница, забитая окурками, и Гвен закатила глаза: неужели сложно убрать за собой? Мужчины, одним словом.
Сразу направилась к столу, по одному открыла все ящики и пробежалась по лежащим там бумагам. Всякая чушь: старые выпуски газет, счета и внушительная стопка неоплаченных штрафов. Что Хантер любитель скорости она поняла уже из данных от Вирджинии. Ничего нового. Помедлив, все-таки включила компьютер, но на экране тут же всплыла противная табличка с запросом пароля.
— Чёрт, — прошептала с досады Гвен, понимая, что взломать его не способна.
Это слишком долго, а подобрать код, когда знаешь человека довольно смутно, практически нереально. Да и попытки всего три, не стоило рисковать.
Не найдя ничего на столе, она начала думать изощрённей. Первым делом заглянула в деревянный угловой шкаф, где мирно висели рубашки преимущественно тёмных оттенков, пара пиджаков и, с самого края, выделяющаяся потёртостью кожи чёрная куртка. Сняв её с плечиков, Гвен открыла карманы — пусто.
Но вещь странная, чуть большего размера, чем остальные. Как с чужого плеча. Втянув в себя запах, она удивленно вздёрнула бровь: что-то знакомое. Нет, не можжевельник, хотя им тут было пропитано все. Что-то металлическое, отчего рецепторы зачесались в предвкушении. Вдоль позвоночника прошла волна искр.
Боже. Куртка пахла смертью. И наверное, только Леди в чёрном могла учуять подобное.
Сглотнув пересохшим от волнения горлом, Гвен привела шкаф в первоначальный вид. Теперь стоило поискать тщательней. В ванной не было абсолютно ничего подозрительного, на кухне, которой, похоже, пользовались не часто, также взгляд не зацепился ни за что. В прикроватной тумбочке нашлось её потерянное приглашение к Гонсалесам, вызвавшее возмущенное шипение.
Придурок. Зачем хранил, почему все ещё не выкинул? Осталась лишь кровать, и Гвен осторожно откинула покрывало: мало ли, с чем под рукой спала её жертва.
Взяв легкую синтепоновую подушку, она смяла её и внезапно замерла. Тут аромат был сильней, просачиваясь ядом в лёгкие. Тонкий, еловый. Свежесть леса после дождя. Имбирь, призрачная нотка: в кухонном шкафчике имелся солидный запас имбирного печенья, объясняющий пристрастия сладкоежки.
Гвен не собиралась давать слабину, но тут не смогла удержаться и поднесла подушку к носу, втягивая в себя невозможно приятный коктейль. Пульс зачастил, глаза закрылись от удовольствия.
Казалось, что сейчас она ощутит его сильные грубые пальцы на своём горле, сдавливающие, останавливающие прерывистое дыхание.
