Она его. С синяками на запястьях, распухшими губами, измазанная кровью, постанывающая на усыпанном осколками полу — его.
Его Миледи.
На Элм-стрит, сто одиннадцать, давно всё затихло. Больше не свистели пули и не слышался звон стекла. За окном медленно пробивался сквозь шторы утренний свет, просачиваясь в заваленную осколками журнального столика гостиную. На ковре возле дивана сидели двое самых запутавшихся в себе людей, отчаянно пытающихся расставить по полочкам хоть что-то, кроме одного понимания: они не могли друг друга убить.
Между ними расположилась небольшая белая коробочка с медикаментами, к которой то и дело тянулись по очереди пальцы, отщипывая кусочки ваты. Гвен, прикусив губу от усердия, пыталась обработать края раны с совсем недавно снятыми швами у Хантера под рёбрами, старательно не смотря в его глаза. Хоть и чувствовала всей кожей, как он пытался уловить взгляд, осторожно стирая кровь с её рассечённой скулы.
— Чёрт, — поморщился он, когда ватка с перекисью в девичьих пальцах дрогнула в очередной раз, принеся дискомфорт. — Держу пари, ты точно не делала этого раньше. Криворучка.
— Да как-то не приходилось сталкиваться с последствиями. Может, потому, что все, кто попробовал моих ножей, давно зарыты в земле? — угрожающе прошипела Гвен и взяла из аптечки пластырь.
Хантер в ответ неловко хохотнул, тут же пряча улыбку. Смешно и одновременно пугающе. Уже зная, на что она способна, всё равно видел перед собой лишь пытающегося скалится на весь мир загнанного пушистого зверька. Осуждать её не собирался, да и не за что. Сам не лучше.
— И чем же я такой особенный, позволь узнать? — было приятно вновь вызвать румянец на бледных щеках. И кажется, злить её стало ничуть не меньшей потребностью, чем целовать.
— Так, прекращай это, — залепив рану, Гвен чуть сильней, чем требовалось, прижала её, фиксируя повязку. — А то я могу и передумать.
Ей не нравилась попытка объяснить, что произошло. Почему всего час назад они едва друг друга не прикончили, а теперь обрабатывали оставленные своими же руками увечья. Логики никакой, как и в том, что обоих жутко завела эта драка. Гвен хотела быть строгой и неприступной, но вместо этого слабо улыбнулась.
Наконец, они встретились взглядами, и время остановилось на долгое мгновение, прекращая тиканье настенных часов. Теперь всё это не больше, чем пустая угроза. Ведь оба знали правду. Этой ночью они смирились с неизбежным. Но говорить вслух о том, что происходило внутри, не умел никто. Да и не было необходимости, ведь всё и так понятно. Что есть сила притяжения намного мощней земной гравитации, которой противиться не получится. Она в одинаковой тьме, в глубине глаз. Больше, чем близнецы.
Такая близость, гораздо важней телесной, смущала до ужаса. Моргнув, Хантер стряхнул это наваждение и занял привычную позицию: отстранённость и небрежность. Так безопасней, потому что Гвен вызывала совсем неправильную реакцию.
Хотелось и защитить, и трахнуть, и придушить в процессе…
Прочистив горло от тугого комка, он откинул до сих пор сжатый в кулаке комочек ваты в уже приличную кучу на полу и взял чистую.
— Снимай майку. У тебя на боку порез, — холодным приказным тоном, от которого Гвен поморщилась.
— Ты чего раскомандовался? Это просто царапина, плевать, — отмахнулась она, но слишком торопливо, чтобы он не обратил внимания.
Кажется, что обмануть его сейчас, когда сама выбросила пистолет и сдалась, уже невозможно. И это бесило. Как будто привычная раковина треснула, а вся оборона осыпалась хрустящей крошкой. Обнажаться ещё больше точно не было желания.
— Не вредничай как ребёнок. Хочешь, чтобы в рану попала зараза? — заметив, как нервно она дёрнулась, он тяжко вздохнул, поняв причину без слов: — Гвен, я и так уже всё видел. И даже знаю, что с тобой произошло. Но я обещал, что не полезу в это, пока ты сама не захочешь. А теперь просто дай мне обработать рану, не будь дурой.
Она колебалась всего пару секунд. Особенно ей не понравилось, что ему что-то там известно — но пока такие разговоры подождут. Однако продолжать попытки восстановить хрупкий мир в душе и правда было глупо, тем более запёкшаяся кровь неприятно тянула кожу. Закатив глаза от раздражения, резким движением, чтобы не передумать, она стащила майку и отбросила в сторону, оставаясь перед ним совершенно голой — впрочем, теперь они были на равных в этом плане.
Увидев его довольную ухмылку, скрипнула зубами, покорно выдерживая заинтересованный взгляд, буквально облапавший грудь и то, что под ней. От лёгкой прохлады и такого явного интереса соски тут же предательски затвердели, выдавая её с головой — ей польстило это немое восхищение в серых глазах. Она непроизвольно попыталась прикрыть татуировку, но Хантер мягким уверенным жестом отвёл её руку, перехватив запястье. Совершенно не акцентируя внимания на надписи, он начал стирать с края ранки засохшую кровь, умело и до предательски ёкнувшего сердца нежно касаясь кожи.
