Дыхание пропадало, воздух накалялся до критических температур. Сплетение губ перерастало в противостояние, они жадно поглощали друг друга, но этого было чертовски мало. Гвен резко проскользнула к краю стола и скрестила ноги на пояснице Хантера, мечтая только избавиться от ноющей пустоты внутри. Проворной рукой приподняла его символическую одежду, тут же находя каменно твёрдый, до предела возбуждённый член.
От её касания Хантер вздрогнул, едва не зарычав. Тонкие пальцы прошлись вдоль его плоти, как будто Гвен хотела отомстить за издевательства. Но он не дал ей такого шанса.
Рывком подтянул Гвен к себе, обхватив за ягодицы, и ворвался в изнывающее острой потребностью тело, утопая во влаге и нестерпимом жаре. Тесная, горячая и такая ароматная… Разорвав поцелуй, ушёл губами на её шею, вдыхая поглубже, и она откинула голову в накатывающем экстазе. После всех игр ей нужно было совсем немного, и первый же глубокий толчок вызвал утробный стон.
— Даа…
Потрясающее единение, необходимость вжиматься друг в друга, как будто желая раствориться в моменте. Кажется, что на пол сыпались искры, когда Хантер быстро набирал темп движений, увеличивая амплитуду. Насаживая её на себя в ускоряющемся ритме, чувствуя, как бил в висок пульс и лопались натянутые нервы.
Контроль разлетался на кусочки, ладони поднялись вверх, легли на её горло. Сжались, перекрывая жалкий приток кислорода, и зверь оказался освобождён.
Хотелось больше. От резкости и силы ударов, с которыми он вдалбливался в принимающее его тело, ножки стола отчаянно скрипели по кафельному полу.
Гвен жмурилась и пыталась хватать ртом воздух. Ощущение, что она в его полной власти, пьянило и притупляло инстинкты. Были только рваные толчки, взрывающие мир к дьяволу, и потрясающий, грубый и оттого ещё более желанный мужчина. Неудавшийся вдох туманил голову, волна цунами смывала рассудок и плавила кости. Конвульсии поразили её, превращая всё внутри в чистое пламя. Сипло вскрикнув, она прочертила полосы ногтями на спине Хантера, уплывая в оргазм.
Он с рычанием замер в самой глубине своего проникновения, содрогаясь в экстазе. Они слились в один комок обоюдного кайфа, делясь бешеным ритмом пульса. Хрип Гвен напомнил, как далеко Охотник зашёл на этот раз, и он торопливо опустил руки, виновато роняя голову на её плечо и зарываясь носом в волосы.
Теперь она точно сбежит.
— Прости… Не знаю, что…
Но ему не нужно было оправдываться. Потому что она с первого раза была готова к любой грубости, и мысль, что быть с ним смертельно опасно, лишь снова разжигала желание. Гвен довольно улыбнулась, ещё качаясь на волнах удовольствия, в глубине души понимая, насколько же они оба психи.
— Я разве возражала? — едва справившись с голосом и восстанавливая дыхание: — Засунь свои извинения в задницу.
А мирное сосуществование всё-таки было возможно. По крайней мере, именно так думала Гвен, нежась в тёплых и согревающих руках. Они устроились на диване, как на самой близкой к кухне горизонтальной поверхности, безопасной от осколков. Было жутко тесно, и приходилось лежать едва ли не друг на друге, но идти наверх сил не осталось. Прикрыв глаза и прижавшись щекой к приятно твердой груди, к счастью, освобождённой от фартука, Гвен не могла сдержать улыбки.
— Ну что, мужчина на кухне не бесполезен? — поддел Хантер, рассеянно пропуская золотистые прядки её волос сквозь пальцы.
Его немного испугал собственный порыв, ведь раньше такого не случалось. Но с ней он терял способность держать себя в узде, и все наитемнейшие желания вырывались наружу. Самое же странное в том, что Миледи это приняла. Не назвала больным ублюдком, не стала душить в ответ. И кажется, ей понравилось не меньше, чем ему. В голове крутились сотни самых разных мыслей и вопросов, на которые давно хотелось получить ответы. Но как начать, чтобы не разрушить магию момента…
— Хорошо, признаю: от тебя есть толк, — нехотя протянула Гвен и тут же добавила: — Только умоляю, не лезь больше к плите и не закрывай своё сексуальное тело подобным кошмаром. Этот фартук едва не уничтожил моё либидо.
Хантер повернулся, нависая над ней сверху и ловя хитрый прищур малахитовых глаз. Сейчас, удовлетворённая и мирная, она пленяла его ещё больше. Эти ямочки на щеках, сияние бархатной кожи. Если, конечно, не опускать взгляд на шею, где остались чёткие следы от пальцев и укусы.
Вина начала терзать с новой силой, и сохранять беззаботный вид было непросто, но он попытался.
— Значит, считаешь меня сексуальным? Настолько, что даже ни разу не заикнулась про контрацепцию…
Она уловила наигранность веселья с первой ноты. Нахмурив брови, подтянулась и села, прижимая колени к груди. Искала на его лице подсказку, но в итоге просто вздохнула, откровенно устав постоянно юлить. Всё недосказанное продолжало стоять между ними стеной, мешая расслабиться даже сейчас.
Если уж он ночевал в её доме, лазал по кухонным шкафчикам и даже пользовался её душем… То какого же хрена продолжать строить из себя неприступность.
