Два дня подряд лил дождь, и Сунне начало казаться, что она уже много лет живет без света и тепла. Из-за этого она впала в такую меланхолию, что не могла заставить себя даже притвориться, что улыбается бариста, заказывая напитки. Но, когда на третий день солнце наконец снова расцвело в небе, как ослепительная желтая маргаритка, Сунна забыла, что нужно поблагодарить за это судьбу, и настроение ее ни чуточки не улучшилось. Солнце как солнце, ну и что? Бариста, должно быть, начали интересоваться тремя женщинами, сидящими в углу: то они кричат друг на друга, то ревут и шествуют в туалет, то пересаживаются за другие столики, а потом нехотя возвращаются. Сунна видела, что у стойки пялятся и перешептываются, и ей это нравилось. Она никогда не была против того, чтобы о ней говорили.
Маккензи, напротив, это бесило.
– Они снова о нас сплетничают. – Она пристально смотрела на одну из бариста. – Занимались бы своими делами. Мы клиенты, и мы платим. Я постоянно здесь торчу.
– Да, – сказала Сунна, – но ты не всегда торчишь здесь
Мод нахмурилась. Она склонилась над газетой так, что ее острый нос, казалось, вот-вот клюнет столешницу. Хотя Мод и объявила, что письмо «не для нее», она продолжала ходить с ними в «Бумажный стаканчик», и даже Сунна понимала, что ей не следует против этого выступать.
– Кстати, о Мод, – сказала Сунна.
– Пожалуйста, не надо, – сказала Мод, не двигаясь с места.
– Не надо чего?
– Говорить обо мне. Или со мной, если уж на то пошло. Я сегодня для этого слишком не выспалась.
– Тогда поезжайте домой. И все же, говоря о вас и о том, что вы не выспались, – что вы делали этой ночью?
Мод нахмурилась и выпрямилась.
– А тебе какое дело?
– Такое, что вы не давали мне спать до четырех утра.
Морщины на лице Мод стали резче.
– Я легла в девять, – сказала она. – Так что после девяти я, безусловно, не мешала тебе спать. А перед тем как заснуть, я немного посмотрела телевизор – пару эпизодов сериала «Диагноз: убийство» при очень умеренной громкости. А потом – да, я сидела, гладила кошку и думала о том, какая паршивая и несчастливая у меня жизнь. Потом заснула. Не представляю, что могло тебе мешать. Ты что,
Сунна возвела глаза кверху.
– Ну, не знаю, Мод. Я слышала, как вы несколько часов двигали что-то тяжелое. Вы что, ходите во сне? Таскаете диван по гостиной?
Хмурый взгляд Мод сменился ухмылкой.
– А-а, – тихо произнесла она.
– Что «а-а»?
– Привидения. – Мод пригубила кофе и сухо усмехнулась. Сунна видела, что Мод что-то скрывает, поэтому она тоже потягивала кофе и надеялась, что ее намек ясен: «Я не намерена спрашивать. Не так мне это интересно, чтобы спрашивать». Сунна никогда не вела себя так сдержанно, как теперь, после знакомства с Мод. Монашка, да и только.
К счастью, это было интересно Маккензи.
– Что еще за привидения? Вы вообще о чем?
Мод скорчила раздраженную гримасу. Она явно предпочла бы, чтобы вопрос задала Сунна.
– Привидения у нас на чердаке. Об этом писали в газете.
– Да кто их читает, эти газеты, – сказала Сунна, как будто перед Мод не была разложена газета.
– Масса людей читает газеты, иначе никто бы не стал их издавать, – сказала Мод, похлопав по столу раскрытой ладонью. – Вот я, например, читаю газеты. Поэтому и знаю о призраках.
– Почему же эти… призраки… – Маккензи запнулась. – С чего бы газете?..
– Когда умерла тетка хозяина, о ней была небольшая заметка – вернее, о доме и ее семье. Ее отец служил в частях королевской конной полиции, покойный муж был художником, а их дом – наш дом – один из старейших в городе. Он внесен в список объектов культурного наследия. Там было что-то о том, что в доме предположительно водятся привидения – вроде бы на чердаке произошло двойное самоубийство. Я их еще не слышала. Странно, что они дали о себе знать тебе первой, Сунна. Ты знаешь, что это значит. Ничего хорошего. – Довольная собой, Мод откинулась на спинку стула и смахнула со стола воображаемые крошки.
Нет, Сунна не знала, что это значит. Она смотрела на Мод круглыми глазами.
– Так, может быть, это привидения забрали вашу китайскую еду и сыр?
Мод передернула плечами.
– Шути, сколько влезет, мне все равно. Можешь не верить мне на слово. Какая разница, веришь ты или нет. Но меня ты не можешь винить за этот шум. Я ложусь спать в девять. Все, что у меня есть, – это честерфилд, стол и стулья. И меня вполне устраивает то, как они стоят, к тому же я слишком слабосильна, чтобы их двигать. Если услышишь шум сверху, можешь быть уверена: это не я.
– Хорошо… – сказала Сунна. Она не боялась призраков на чердаке; гораздо больше ее тревожило, что над ней живет Мод.
В пять часов, когда бариста отключили светящуюся вывеску «Открыто», Сунна вытянула руки назад.
– Ладно. С меня хватит.
Маккензи нахмурилась.
– Хм? Что ты имеешь в виду?
