Алессандро резко выпрямляется. Смотрит ему прямо в глаза.
– Нет, никогда об этом не думал.
Энрико улыбается:
– Молодец. Это просто здорово, правда. Не знаю, будете ли вы снова вместе, но это здорово. То есть я от души желаю, чтобы вы снова были вместе, если это то, чего ты хочешь, но в любом случае хорошо, что обошлось без драм, без ревности. Даже сейчас, когда вы расстались, тебе и в голову не приходит, что Елена могла тебе изменять. Нет, правда, это здорово.
Алессандро смотрит на него непонимающе:
– Я что-то не понимаю. Ты хочешь что-то сказать?
– Да нет. Сказать нечего, у тебя все путем. Проблема у меня. У меня.
Они какое-то время молчат. Алессандро уже и не знает, что подумать. Энрико трет руками лицо, потом кладет их перед собой на стол и смотрит Алессандро прямо в глаза:
– Алекс, боюсь, Камилла мне изменяет.
Алессандро со вздохом облегчения откидывается в кресле.
– Извини, ты не мог мне сразу так и сказать? А то крутился вокруг и около, какие-то намеки делал, я уж начал думать бог знает что…
– Я хотел понять, до какой степени ты можешь меня понять. Ревность. Ревность – ты даже не знаешь, что это такое. Тебе повезло, ты не знаком с этим чувством: оно ест тебя изнутри, мучает, разрывает на части…
– Все, хватит, хватит, я понял.
– Поэтому я задал тебе все эти вопросы. Я уже сказал: тебе этого не понять.
– Ну хорошо, мне не понять.
– И нечего тут иронизировать.
– Я не иронизирую. Просто я пытаюсь понять, но раз ты говоришь, что мне не понять…
– Сейчас ты поймешь. Ты видел этот фильм с Ричардом Гиром, «Неверная»? Помнишь, мы все вместе ходили, ты был тогда с Еленой. Помнишь сюжет? Конни Самнер, ее играет красавица Дайана Лэйн, – она замужем за Ричардом Гиром, Эдвардом. Очень красивая пара, очень счастливая. У них восьмилетний сын и чудная собака. Они прекрасно живут, но однажды Конни в сильный ветер сталкивается на улице с этаким длинноволосым красавцем. Она падает, ранит колено и принимает его приглашение подняться к нему, чтобы просто перевязать рану. И только из-за того, что он ей помог… короче, весь фильм они только и делают, что трахаются как ненормальные…
– Ну ты уж очень упрощаешь.
– Это чтобы ты понял.
– Уверяю тебя, я все прекрасно понял…
– Так вот. Меня от этого фильма чуть не стошнило. Но самое главное случилось после того, как фильм закончился. Я прекрасно это запомнил. Когда мы вставали с кресел, Елена посмотрела на Камиллу, и та ей улыбнулась. Ты понял?
– Понял. Но проблема в том, чтó именно я понял. Откуда ты знаешь, отчего она улыбнулась? Может, что-нибудь там случилось: например, они задели друг друга, или что-нибудь упало, или они зацепились куртками…
– Нет, к сожалению. – Энрико качает головой. – Это был как бы сигнал. Было видно, что у них есть какие-то секреты и этот фильм навел их на какую-то общую мысль. Потом мы все пошли ужинать, и больше ничего такого не случилось…
– Прости меня, Энрико, но тут очень трудно что-то такое понять…
– Да? А помнишь сцену, когда Ричард Гир замечает, что его жена не знает, во что одеться: она поставила две пары обуви под стул, на который положила платье?
– Да, кажется, помню.
– Ну так вот. На прошлой неделе у Камиллы под стулом было две пары обуви.
– Может, одну она забыла с прошлого раза.
– Нет, Камилла никогда ничего не забывает.
– Ну, значит, она просто не знала, что надеть. Но теперь уж я точно ничего не понимаю… если женщина не может решить, что надеть, она уже шлюха?
– Что ты сказал?
– Да я просто так сказал, я уже обалдел от всей этой истории! Я совсем ничего не понимаю! В любом случае я уже не могу позвонить Елене. Мы целых два месяца не виделись, и вдруг я ей позвоню и скажу: привет, извини, а что там у Камиллы за история на стороне?
– Да нет, конечно же нет! Я не собирался просить тебя об этом!
– Тогда что?
– Просто хотел сказать тебе, как мне плохо.
– Слушай, Энрико, давай спокойно все обсудим. Как у вас обстоят дела?
– Хорошо.
– То есть?
– Не так уж и хорошо.
– В смысле?
– То есть я ревную, безумно ревную, то есть дела обстоят ужасно.
– Хорошо, хорошо, но вам хорошо вместе, в общем, у вас есть секс?
– Да.
– Часто? Больше стало? Меньше?
– Как всегда.
Алессандро на мгновение вспоминает последний раз, когда он был с Еленой. Она была прекрасна, восхитительна, ласкова и в то же время горяча, полна желания; она страстно целовала его, целовала пальцы его рук, потом – всего его, умирая от желания. А потом ушла, оставив записку. Он качает головой и снова мысленно возвращается к проблемам друга, а тот смотрит на него растерянно.
– О чем ты думаешь?
– Ни о чем.
– Алекс, скажи мне это; ты, наверное, не понял, насколько мне плохо: любые недомолвки сводят меня с ума!
Алессандро фыркает:
– О том, как я последний раз занимался любовью с Еленой, если тебе интересно.
– А-а-а. Ну, а у нас с Камиллой секс всегда был такой, как бы сказать, спокойный. Но в последнее время что-то изменилось. Кажется, она стала более… более…
– Более – что?
– Ну, более похотливая, что ли…
– Может быть, у нее проблем по жизни меньше стало или, может, хочет ребенка.
– Она принимает противозачаточные.
