Алессандро наливает себе выпить.
– Она совсем молоденькая.
Пьетро подходит и наливает себе тоже.
– Энрико, да какая разница, сколько ей лет, она секси! И даже лучше этих двух русских, вместе взятых. – Он залпом выпивает виски. – Но все же скажи, сколько ей лет, этой Ники?
– Семнадцать.
Пьетро падает на диван:
– О боже, мне плохо… Вот задница!
– Кто?
– Она, ты, не знаю… у меня нет слов!
И тут же вскакивает:
– Алекс! Но за семнадцатилетних ведь не сажают в тюрьму?
– Нет, только за шестнадцатилетних.
– А, ну ладно, тогда она мне еще больше нравится, я тащусь от одной только мысли…
– Пьетро, ты знаешь, что ты больной?
– Я никогда этого и не отрицал. У меня мозг в детстве отшибло. Вернее, как только я родился. Впрочем, это первое, что я увидел и никак не могу забыть…
Энрико толкает его локтем.
– А где ты с ней познакомился? Она снималась где-то в рекламе?
– Да нет. Мы с ней столкнулись. ДТП.
Пьетро качает головой:
– Задница вдвойне. Вот почему тебя так давно нигде не видно. Ни на ужинах, ни на праздниках. Вчера, например, было сорок лет Симоне… Вот где ты потерялся.
– Нет, я нашелся. И знаете что? Мне никогда еще не было так хорошо.
– Охотно верю… Неплохо устроился… тебе повезло, что изобрели виагру. Она, наверное, думает, что ты такой сам по себе. Обычно…
– Какой же ты идиот! Я никогда ее не принимал, и мне она не нужна. Я о другом говорю. Это совершенно новое чувство. Я чувствую себя самим собой. И даже больше: я впервые в жизни чувствую себя самим собой. Может быть, я чувствовал себя так в девятнадцать лет, когда впервые влюбился.
Пьетро поднимается с дивана:
– Так, Энрико, пойдем отсюда. Оставим его в этом его раю… Все равно я не верю, что ты виагру не принимаешь.
– Опять?
– Эй, послушай… но ведь вы не просто друзья, то есть… – Он делает большим и указательным пальцами некое подобие пистолета, крутит им в воздухе, как бы говоря: «Не может быть, чтобы вы ничего такого не делали…»
Алессандро берет его за плечи и толкает к двери:
– Иди ты… Даже отвечать не хочу!
– А, вот видишь, мне так и показалось, что тут что-то неладно…
– Да, да. Думай что хочешь! – Алессандро открывает дверь.
Они уже на площадке, Энрико выходит следом:
– Созвонимся в конце месяца насчет того…
– Конечно.
Алессандро смотрит на них и вдруг вспоминает:
– Но вы же заходили по какому-то важному делу…
Энрико и Пьетро переглядываются.
– Нет, просто давно тебя не видели, и, поскольку ты недавно расстался с Еленой, мы хотели узнать, как ты…
Алессандро улыбается:
– Спасибо; теперь узнали?
Пьетро берет Энрико за рукав и тянет его в лифт.
– Мы поняли: ты оказался в сказке! Давай, пошли… Оставим его в его раю. А, не забудь спросить ее про подругу.
Алессандро улыбается и закрывает дверь. Пьетро нажимает на первый этаж. Двери лифта закрываются. Он смотрит на себя в зеркало. Оправляет пиджак. Энрико, прислонившись к стене, смотрит на его отражение в зеркале.
– Мы правильно сделали, что не сказали ему?
Пьетро встречается с ним взглядом в зеркале:
– Я даже не знаю, о чем ты говоришь.
– О том, что вчера вечером…
– Да знаю я прекрасно. Просто я хотел сказать, что так даже лучше. Как будто ничего не случилось. Ты же не хочешь разрушить его рай? – Он садится в машину.
Энрико подходит к нему.
– Конечно, нет. Значит, он никогда не узнает.
– Может, узнает, может – нет, – отвечает Пьетро, открывая окошко, – жизнь сама отвечает на все вопросы. Тут дело только времени. Не надо торопить жизнь. – И он уезжает.
Энрико остается один. Он тоже садится в машину. Верно: это дело времени. Для него тоже все станет ясно. В конце месяца. Да. К концу месяца он все узнает. И сомнениям придет конец. Наступит рай. Или ад.
Комната цвета индиго. Снова она.
И вдруг: бип-бип.
«Любовь моя, завтра заеду за тобой в 7. У меня для тебя есть сюрприз. Ты всегда говорила, что я неромантичен. Но в наш юбилей я тебя удивлю».
