Маша мою безумную идею поддержала, ей на тот момент нравился друг Кирилла Миша Чернов. Она была тоже непротив получить его номер телефона. Мы это провернули когда дежурили в столовой. Помыли все кружки и тарелки, и отпросились выйти. Учительская была пустая, все на уроках. Все прошло гладко, номер у меня его теперь был. Осталось только позвонить. На это смелости долго не хватало. Как будто по телефону можно было узнать или разглядеть человека, в то время были, не очень популярны телефоны с определителями номера, и я надеялась, что у Кирилла такой не стоит.
Позвонила ему пару раз, молчала в трубку и сбрасывала. Потом, уже как-то набравшись смелости, я начала с ним болтать. И он поддерживал общение, скучно ему, наверное, было. Я думала, он не знает, кто ему звонит, и мне было легко и весело с ним разговаривать. Шутки шутила, была самой собой, не выпендривалась и не пыталась казаться лучше. По телефону же не видно! Мне казалось, он никогда не узнает, кто ему звонит. Пока в один из наших разговоров, он сказал, что давно в курсе кто висит на другом конце провода. Я не поверила. Тогда он пообещал завтра со мной поздороваться. И поздоровался на большой перемене, проходя мимо , я застыла словно статуя. Машка меня пихала в бок локтем, лишь бы я отмерла и выдавила из себя сиплое «привет». А у меня шок был! Мне четырнадцать лет и предмет моего обожания, старшеклассник, только что прилюдно со мной поздоровался!
Утро встречает меня белыми больничными стенами, хмурыми свинцовыми облаками за окном и мигренью. Медсестра настучала доктору о телефоне, и мне пришлось целых десять минут выслушивать, как современные технологии влияют на наш мозг. А у меня еще и сотрясение. Я отчаянно давила зевоту, не потому что, мне его слова были не интересны или я не воспринимала или всерьёз, а потому что жутко не выспалась.
Всю ночь снился калейдоскоп воспоминаний. Чувствовала себя разбитой эмоционально. Зачем я тащу на себе груз своих чувств? Они никому кроме меня не нужны. И мне не нужны, я устала от них. Жаль еще не придумали таблетку от болезненной любви. Проблем бы у людей стало намного меньше.
- Отцу позвонила? – спрашивает мама по дороге домой.
Она сидит за рулем, а я рядом на пассажирском сидении. Голова уже почти не болит, но состояние все равно сонное. Думаю, погода в этом тоже виновата.
- Нет, ты забрала у меня телефон.
- Ладно, я сама ему наберу – мама непроизвольно кривит рот, когда говорит о моем папе - он вчера звонил вечером, спрашивал о тебе.
- Хорошо.
- Если хочешь, можешь съездить к ним.
- Конечно, съезжу, но позже. Сейчас спать хочу.
Отец не в восторге от моего переезда в Германию. Вроде он давно не принимает особого участия в моей жизни. Я выросла, по воскресеньям водить на карусели меня не надо, у него есть еще младшие дочери, которые требуют больше внимания, от нового брака, но из-за Германии мама с отцом поругались. Все дело в расстоянии. Когда мы в одном городе, то, как будто всегда рядом, даже если не общаемся неделями.
- Дома отдохнешь. Я вот, думаю, отменять ли поездку к Олегу. Билеты уже куплены…
-Что? Даже не вздумай из-за меня это делать. У меня все нормально!
- Я не могу оставить тебя тут одну, я беспокоюсь. А если уеду, буду беспокоиться еще сильнее – хмурится мама.
-Будем созваниваться, каждые два часа и попрошу Машку пожить со мной. Как тебе такой вариант?
- Не нравится – смеется мама, а затем добавляет, - ладно, ответь на телефон. Кто там такой настырный никак не может успокоиться?
И правда, мой смартфон, от уже пару минут, беспрерывно вибрировал новыми сообщения. Судя по частоте отправки это либо Маша, либо Антон.
Оказалось, звонил Тони. Мы быстро поговорили, я его убедила в том, что со мной ничего страшного не произошло, но пару дней мне стоит отлежаться. Дальше опять буду бодрая и свежая. Друг выслушать молча не мог, перебивал каждую мою фразу. Ему нужно было знать все, а я начала уставать. Пришлось свернуть телефонный разговор банальной фразой о том, что мы уже приехали, хотя до лома было еще пару кварталов.
- Так вот - продолжаю беседу с мамой, - пару недель я смогу пожить одна…
Телефон опять вибрирует, я закатываю возмущенно глаза, и не глядя отвечаю Антону:
- Антон, мне, правда, ничего не нужно, ни апельсины, ни шоколадки. Только покой, которые ты мне отказываешься, почему-то дать.
- Это я.
Комок в горле невозможно проглотить. Вдохнуть выдохнуть, тоже мешает. Испуганно смотрю на маму. Она не подозревает о том, что в моей вселенной только что произошел взрыв, включает негромко музыку и выбивает пальцами ритм по рулю.
Кажется, я молчу слишком долго, потому что мой собеседник нетерпеливо покашливает.
- Кирилл, - уточняет Морозов, наивно полагая, что я когда-нибудь смогу его забыть.
- Привет. Я узнала.
25
- Так кхм… - прочистила севшее горло, придала тону серьезности и набравшись смелости, спросила, - ты что-то хотел?
Сам позвонил! Мне позвонил!
