– Рустам? – Сестра удивленно глянула на нее. – Какой такой Рустам? Что за басурманское имя?
– Рустам. Отец. – Язык не слушался, и Вера произносила слова по складам. Она не знала, зачем говорит это чужому, незнакомому человеку, но не сказать не могла.
Сестра молча наклонила голову. Она поняла.
Вера вышла из больницы лишь спустя два месяца. За это время произошло рекордное количество событий. Елену Олеговну назначили директором школы, лаборатория приступила к работе над Динариными проектами, Верин растворитель пустили в продажу, а Кобзя взял кредит для создания собственного малого предприятия. Кроме того сама Динара разругалась с Гузель, уволилась из института, и сняла в Москве комнату. Митя же закончил очередной сборник рецензий и взялся за составление авторской программы для студентов. Пожалуй, не добилась выдающихся успехов только Маринка, которая потеряла новое место и снова сидела дома, на шее у родителей, ничуть, впрочем, не горюя по этому поводу.
Обо всем этом Вера узнавала, лежа в своей палате под бесконечными капельницами. Проклятый гемоглобин, который почему-то оказался значительно ниже нормы, упорно не желал подниматься. У нее продолжала кружиться голова, она с трудом вставала и могла сделать не более десяти шагов по коридору, чтобы не грохнуться в обморок.
Врачи старались, как могли. Благодаря этим стараниям, Вера медленно пошла на поправку. Очень медленно. Она уже не могла видеть гранаты, которые сумками таскал ей в больницу Митя, не могла есть печенку и грецкие орехи, но, каждый раз, вспомнив о маленьком, страдающем внутри нее от недостатка железа, заставляла себя набивать желудок до отвала ненавистной пищей.
Однако, было в этом бурном потоке позитивных событий и одно негативное: Рустам бесследно исчез. Телефон его не отвечал, а сам он и не думал звонить. И Вера постепенно смирилась. Раз она не нужна ему в принципе, то почему вдруг станет нужна благодаря ребенку? В конце концов, их встреча и так дала колоссальный результат, она принесла Вере исполнение самого заветного желания, позволила ей стать матерью. Так стоит ли требовать от Рустама чего-то еще, чего он не в силах ей дать?
Вера решила, что не стоит. Митя выглядел довольным и веселым, исправно носил ей передачи, про Маринку упоминал лишь изредка и очень осторожно, и она почувствовала, что готова простить и его, и себя. Кто старое помянет, тому глаз вон, а у них впереди замечательное время: заботы о маленьком, купание, кормежки, прогулки.
Когда Вера вернулась домой, уже таял снег. Стоял март, ярко, по-весеннему светило солнце. Она шла, осторожно ступая по почерневшим сугробам, крепко держа под руку Митю, и полной грудью вдыхала упоительный, свежий и влажный аромат. Над головой синело бескрайнее, бездонное небо, в нем кружили стаи птиц, возвращающихся с зимовки.
Глядя на них, Вера остановилась, прижалась к Митиному плечу.
– Как хорошо! Господи, как же хорошо.
Он кивнул и поспешно повел ее к подъезду.
Оставшись в комнате одна, Вера достала телефон и, не колеблясь, стерла из справочника номер Рустама.
Вечером у них была вечеринка по случаю Вериного возвращения из больницы. Пришли Динара и Кобзя. Маринку тоже пришлось позвать, Вера не хотела выглядеть в глазах Мити глупой ревнивицей, да и портить отношения со старой подругой окончательно ей вовсе не улыбалось.
Компания сидела на кухне, все пили водку, а Вера все тот же ненавистный гранатовый сок. Говорили каждый о своем, но получалось как-то складно и весело. Вера окончательно успокоилась, ей стало легко, и даже голова, впервые за два месяца, совсем перестала кружиться.
Потом она вдруг резко устала и захотела спать. Митя отвел ее в спальню, помог раздеться, заботливо укрыл одеялом и потушил свет.
– Ты отдыхай. А мы еще посидим.
Вера кивнула и закрыла глаза. На нее сразу навалились причудливые видения. Кажется, в них присутствовал Рустам, а может ей это лишь чудилось.
Она проснулась от жажды. После гранатового сока во рту был противный, кислый привкус. Вера зажгла лампу и прислушалась. За дверью была тишина. Значит, гости уже разошлись. Она взглянула на часы – половина третьего. И Митя, наверняка, спит. Или сидит у себя за компьютером.
Вера осторожно встала с постели, всунула ноги в теплые, войлочные тапки и побрела к порогу.
Из двери Митиной комнаты в коридор пробивалась полоска света. Значит, все-таки не спит, работает. Вера прошла в кухню, налила себе стакан воды, с жадностью выпила. Ополоснула пару грязных рюмок, поставила на полку, вытерла лужицу на скатерти.
До ее ушей внезапно донесся какой-то звук. Это был то ли тихий смех, то ли стон. Женский. Вера поспешно встала из-за стола. Слишком поспешно – перед глазами все закачалось. Придерживаясь рукой о стену, она медленно вышла в коридор.
Из Митиной комнаты отчетливо слышались голоса.
– Ну тише, тише, глупый. Задушишь!
Это была Маринка. Она смеялась, высоким, сучьим, похотливым смешком. Смеясь, задыхалась – от страсти, надо полагать.
Вера стояла, прислонившись к холодной стене, и слушала.
– Я соскучился, – глухо сказал Митя.
