Сломанные однажды вряд ли когда-нибудь полностью восстановятся. Они бьются, переживая каждый день, как очередную травму, пытаются, но ничего не получается, потому что нет сил, достаточных для выживания в этом мире. Силой могла бы стать любовь… К чему приводит потребность в ней и кто все-таки проявит это чувство, даже если слишком поздно?
I
. Рига. Папа Леры
Когда все это началось, в августе 2017-го, если не ошибаюсь? Я работала в «Юрцентре на Невском». Все как обычно, сидела в офисе, готовила иски к подаче, позвонил папа.
–Оля, привет, на работе?
–Привет, пап, а где же еще?
–Оль, тут новости не очень хорошие, помнишь, Леру Свирскую?
–Cмутно. Дочь Алексея Владимировича от первого брака?
–Да, она. Девочка умерла. Отец нашел.
–О господи, что случилось-то?
–Пока до конца не понятно, вроде не убийство.
–Папа, я задам этот вопрос… не наркотики?
–Нет, наркоманкой она не была точно. Отец девочки говорит, что все слишком странно, в прошлые выходные дочь проводила время в его загородном доме, пока он был в отпуске. По возвращении Лёха позвонил, Лера разговаривала как обычно. Только очень хотела встретиться, как можно быстрее, договорились на среду. Дочь не приехала, звонил, не ответила. Сам к ней пришел, тишина, дверь не открыла. Свирский съездил домой к ее маме Татьяне за ключами. Вернулся, а там… Владимирыч ничего не понимает, подскажешь, что в такой ситуации делать?
–Пап, мне, конечно, лестно, что ко мне обращаются по таким серьезным вопросам, но я же не в СК служу, слава богу. Пусть операм и следаку денег даст, чтобы хорошо все проверили, экспертизу нормально нужно провести, не «на отвали». Если выхода на них нет, я попробую найти, что я еще могу сделать-то? И потом, что у него нет ни одного знакомого в МВД, СК или прокуратуре? Когда им платят, они могут работать, поверь мне!
–Есть. И именно поэтому он понимает, что в сложившейся ситуации его скорее всего, разведут, не больше. Он не хочет, чтобы кто-то пользовался его состоянием. К тому же ты хоть кого-нибудь, но знаешь. Ментов, следаков из СК, прокурорских, поумнее и понадежнее… Он хочет чтобы ты, или твои знакомые все перепроверили. Леха знает, чего стоят эти мнимые «связи».
–У меня есть знакомые в этих структурах, и их совсем немного. Кроме того, я не работаю по «уголовке», стараюсь держаться от нее подальше. У меня сугубо гражданская специализация, ты же помнишь?
–Прекрасно помню. Как и то, что ты всегда интересовалась уголовным правом и может быть, была бы даже неплохим следователем. Но не в существующей системе. От тебя не ждут расследования, от тебя ждут помощи в том, чтобы ты познакомила с по-настоящему стоящими людьми из этого гадюшника, если такие еще остались. Владимирыч с тобой работал и хорошо к тебе относится, доверяет, хочет, чтобы ты приняла участие.
–А почему сам не позвонил?
–Потерял твой номер телефона. Ну так что, могу дать ему номер?
–Да, конечно. А мне его номер скинь, чтобы я знала, кто звонит.
–Спасибо, дочь. Кстати, он заплатит.
–Ну это само собой, пап. Ладно, давай я тебе вечером позвоню, сейчас работа.
–Хорошо, давай, до вечера.
Позже состоялось продолжение разговора.
–Оль, нужно с Лешей встретиться, он поговорить хочет, деньги заодно отдаст.
–Когда?
–Завтра обещал позвонить.
–Хорошо.
Я ждала звонка, его не последовало. Пришло сообщением в whatsapp: «Оля, добрый день, сможешь сегодня к 7 подъехать на 5-линию «Васьки», поговорим? Это Свирский».
Да, конечно, смогу, – ответила я.
К семи, как договаривались, я приехала, припарковалась и решила подождать Алексея Владимировича в машине. Буквально через пару минут рядом со мной остановился черный, как это принято, Range Rover. Из него вышел высокий, еще не полностью седой мужчина в хорошем костюме, подошел к моей машине, открыл дверь:
–Оля, добрый день!
–Добрый, Алексей Владимирович.
–Не удивляйся, твой папа назвал марку и номер автомобиля.
Он тут же сел на пассажирское сиденье.
Было очень сложно сказать следующую фразу, потому, что для людей в подобной ситуации слова ничего не значат, а вообще ничего не сказать— хамство: «Примите мои соболезнования».
–Спасибо, Ольга. Давай сразу к делу. Ты уже знаешь, что именно я обнаружил дочь мертвой. На сегодняшний день знаю точно, в возбуждении дела откажут. Вскрытие показало, что Лера умерла от острой сердечной недостаточности. Я в это верю. Ее никто не убивал, она не покончила жизнь самоубийством. У моей дочери остановилось сердце, и я хочу знать почему. Причина? Должен был быть какой-то стресс, подтолкнувший фактор. Лера на здоровье не жаловалась. Что происходило в ее жизни? Мне нужно восстановить картину, узнать последние события. Не можешь или не хочешь сама разбираться, подскажи, к кому обратиться.
–Алексей Владимирович, это не вы должны у меня спрашивать, что с вашей дочерью происходило, а я у вас. Честно говоря, не знаю, чем помочь?
–Узнать о моей дочери то, чего я не знал. Понимаю, тебе может показаться странным, что я не был в курсе происходящего в ее жизни, я оправдываться не собираюсь. Мне нужна помощь и я готов платить, тебе это интересно?
–Когда платят всегда интересно.
–И это правильно, 100 тысяч, устроит?
–Да, вполне. Только один вопрос, почему вы ко мне решили обратиться? Почему не в органы наши, к «переаттестованным»?
