Сократ встретил меня внизу. Мы вместе поднялись на лифте. Дошли до дверей палаты. Мне так не хотелось входить! Так не хотелось их видеть! Особенно Лино. Особенно маму. Я захватила зеленый блокнотик с фотографиями отца. Лучше отдам ей. Это ее, а не моя история.
– Смелее, – прошептал Густаво. – Входи, не стесняйся.
Я вошла. Лино прислонился к стене, глядя на сына. Селеста и Жанна сидели у изголовья.
– Маргерит! – обрадовался Мило. – Маргерит!
Все трое обернулись как громом пораженные. Мама выронила книгу. Селеста бросилась ко мне, обняла, принялась целовать.
– Марго, сестренка моя, любимая, дорогая! Ты пришла, ты здесь! Спасибо тебе, спасибо, спасибо!
От неожиданности я позабыла все слова. В голове – полнейшая пустота. Стояла, разинув рот. Чудеса, да и только!
Подошла мама, взяла меня за руку. Селеста не выпускала из объятий – вот-вот задушит…
– Маргерит, – прошептала Жанна.
Она повторяла мое имя, не зная, что еще сказать. Дрожала с головы до ног. Впервые в жизни она искренне обрадовалась при виде меня. В ее глазах я заметила выражение, которого не чаяла увидеть. О котором всегда мечтала. Не раздражение, не презрение, не холодную ярость, а тихий свет приязни. Может быть, это еще не любовь, но уже не антипатия.
Мы долго стояли причудливым скульптурным ансамблем.
Я ловила воздух ртом.
Задыхалась.
Оглушенная, опустошенная.
Мило безмятежно улыбался.
Сократ посмеивался.
Лино застыл распятием на стене.
Неужели это все наяву? Неужели такое возможно?
Теперь мы будем жить долго и счастливо, да?
Простишь – не простишь?
Кто водит?
Пришла симпатичная физиотерапевт.
– Простите, что помешала. Мило пора на процедуры.
Она хотела помочь ему встать, но он поднялся сам, обвел нас торжествующим взглядом и вышел в коридор без посторонней помощи.
– Селеста, я должна тебе признаться…
– Не сейчас, Марго, после. Нам некуда спешить. Раньше мы торопились, хотели поскорей тебя найти. А теперь ты с нами, значит, все в порядке.
Она еще раз меня поцеловала.
– Густаво, – предупредила я. – Сегодня я не приду к тебе ночевать.
– И отлично! – воскликнул он.
Мы расхохотались.
Я вышла из палаты, чтобы вымыть руки. В коридоре меня догнал Лино. Прежде он ни слова не промолвил, а теперь забормотал:
– Прости меня, Маргерит. Я должен был попросить прощения тринадцать лет назад… Все эти годы не мог смотреть тебе в глаза, гнил заживо, лгал, боялся… Прости, если сможешь. Я не в силах это исправить… Прости!
Он ушел, бегом спустился по лестнице. Меня била дрожь.
Мы не стали торопиться, послушались Селесту. Но со временем они с Жанной мне все рассказали: о заблуждениях, потрясениях, открытиях и поисках истины. Я тоже перестала их обманывать. Нам удалось собрать недостающие кусочки мозаики, сложить полную картину нашей жизни. Со всеми ошибками, травмами, горестями и надеждами.
Отца у меня как не было, так и нет. Зато появилась мама. Чудеса случаются. Процесс примирения болезненный, долгий. Однако, как говорит Густаво Сократ, при заживлении помогает лишь терпение. И мне, и маме, и сестре стоит прислушаться к совету доктора.
Они попросили у меня прощения. Я попросила прощения у них. Ложь и падение Мило – нешуточные провинности.
Селеста сказала:
– Травма Мило пошла нам на пользу. Мы повзрослели.
– Мило она не поможет взрослеть. Несправедливо, чтобы он страдал ради нас, – возмутилась я.
– И ему поможет, – стояла на своем сестра. – Родители расстались, зато поумнели. Мы с ним поделимся житейской мудростью. Мило куда раньше сверстников поймет, как важно слушать других, говорить о своих проблемах и решать их сообща, а не поодиночке.
Мило обнял меня, наклонился, зашептал на ухо:
– Тебе, Марго, я все прощу, – хоть язык еще плохо ему повиновался.
Благодарю Хосин-Белланже за ее благожелательность, чуткость и величайшую одаренность; Лоранса Баррера – за проницательность, чувство юмора и поэтический дар; Клэр Сильви – за ранимость и строгость; Филиппа Дорея (и всю издательскую группу), Эву Бредин, Брижитт Беранже, Анну Блонда – за воодушевление и непрестанную поддержку.
Мою неразлучную Коринну Рив – за ошеломляющее ясновидение и немыслимое благодушие.
Натали Кудерк, рыцаря в сияющих доспехах, и Лидию Саннини, премудрого алхимика, – за бесценную способность терпеливо меня выслушивать, за принципиальность и энергию, а вместе с ними – всех издателей и владельцев книжных магазинов, которые долгие годы помогали не пропасть и не погрузиться в отчаяние.
Соланж Пайе – за ценные замечания и Элен Тибери – за потрясающие находки.
Благодарю всех читателей и блогеров, которые оценили и защитили «Мастерскую чудес».
Благодарю моих родителей, детей и друзей, все наше шумное веселое семейство за вдохновение, радость и умиротворение.
Сильви Аустон – особенная благодарность.
И конечно же благодарю Эрика, чья любовь, сила и пристальный взгляд день за днем помогают мне двигаться дальше.
