Он дотянулся до ее щеки легким поцелуем, сразу ощутив нежность ее кожи. Сердце тут же отозвалось. Сладко заныло.
– Прекрати, – она отстранилась, поморщившись. – Говори, что собирался, и я поеду. У меня по плану уборка в доме.
– Танюша, мы же оба знаем, что уборку тебе приходит делать человек со стороны. Не сама же ты со шваброй по дому бегаешь. – Он настойчиво подталкивал ее в спину в сторону кабинета. – Идем, идем. Я тебе сейчас все подробно расскажу.
Она неуверенно притормаживала, но подчинялась. В результате через пару минут уже сидела в кресле напротив его компьютерного стола с кофейной чашкой в руках. Он заранее позаботился, зарядил кофейный аппарат капсулой, зная, как Таня любит именно этот сорт кофе.
– Итак, к делу. – Федор сел за стол, щелкнул клавишей, монитор ожил. – Три с половиной года назад, в тот день, когда пропала невеста Полякова, он был на дежурстве. Правильно?
Она не отреагировала, уставилась за окно, представив его обозрению точеный профиль.
– Ты знала о том, что он работал в тот день? – спросил он, почувствовав легкое беспокойство. И с кивком произнес упавшим голосом: – Ты знала.
– Что с того? – не поворачиваясь, спросила она, глотая его кофе, как воду.
– Ты ушла в три с работы в тот день. Ты… Ты встречалась с ним? Мы были с тобой парой, а ты мне изменяла с ним?! – Он сам не заметил, как повысил голос.
– Нет, Федор. Я никогда не изменяла тебе. – Наконец-то она повернулась и глянула на него открыто и честно. – А в тот день я действительно уехала с работы в три. Еще засветло, до метели. И поехала к его отделу. И сидела там – в машине на парковке, как глупая школьница в надежде увидеть его.
– Увидела?
– Да.
– Полегчало?
– Нет. Он говорил по телефону с ней. Ругался сильно. И еще… Еще он кричал, что сейчас подъедет и со всем разберется.
– Даже так? – Он скрыл ликующий огонь в глазах, опустив голову. – А ведь он, скорее всего, поехал, Танюша. Поехал на встречу с ней. И после этого она пропала.
– Прекрати, – с обворожительной ленцой отмахнулась она от него, поставила пустую чашку возле кресла на пол. – Сейчас договоришься до того, что он ее убил, а тело утопил в заливе.
– Была зима. – Федор высоко поднял брови. – На заливе был лед.
– Нет, дорогой. В те дни мело, да. Но мороза почти не было. Сильный ветер и метели. Почти неделю. И льда на заливе еще не было. Так, немного совсем, у берега.
– Ты… Ты так говоришь об этом, словно… Словно все это помнишь, как будто это было вчера. – Его лицо потемнело. – Ты же не хочешь сказать, что видела его там.
– Нет. Я стояла на берегу какое-то время, после того, как вернулась из города. Просто стояла и тосковала. – Она вдруг впилась в его лицо взглядом. – Скажи, Нагорнов, ты сильно любил меня? Тогда, когда я тебя бросила? Ты сильно переживал?
Ее вопрос был неожиданным, он оказался к нему неподготовленным. И как-то выдал себя, замешкавшись с ответом. Может, губы дрогнули, может, в глазах что-то мелькнуло. Он выдал себя. И она все угадала.
– Даже так? – удивленно округлила она глаза. – Надо же… А я думала, что для тебя я очередная девчушка, с которой неплохо побарахтаться в койке. Прости.
– За что? – И голос оказался хриплым, не подыграв ему.
– За то, что сделала тебе больно.
Таня встала с кресла, заходила по кабинету. От стены к окнам. От окон, вокруг его стола, к двери. И так по кругу несколько раз. Ее ладони, сложенные ковшиком, упирались в подбородок. Словно она молилась. Словно молча выпрашивала у него прощения. Но это было не так. Он хорошо ее знал. И приблизительно догадывался, о чем она сейчас думает.
А думала она снова о Полякове.
– Мне кажется, я знаю, что хотела продать телевизионщикам несчастная женщина из таксопарка, – нарушил он тишину.
Чтобы она уж так сильно не погружалась в размышления. И так часто не останавливалась у двери, словно намереваясь сбежать.
– И что же? – тряхнула она головой, поднимая на него поплывший рассеянный взгляд.
– В тот вечер Поляков звонил ей. – Он выставил ладонь, когда она попыталась как-то возразить. – Это совершенно точно. Иван поднял свои связи. И ему удалось достать распечатки звонков той давности. Точнее, прошло три с половиной года, да. Но он нашел. Внушительный список. Так вот… В тот вечер Поляков звонил в таксопарк. В начале девятого вечера. Точнее, в восемь пятнадцать. Около девяти он вышел со службы. И его не было полтора часа. Дежурному он сказал, что ездил ужинать. И даже привез с собой пакет с какой-то едой. Тут возникает, конечно, резонный вопрос. Если ужинал, зачем еду с собой привез? Но это детали. Факт остается фактом: Поляков про тот вечер соврал следствию, которое велось тогда – три с половиной года назад.
– А зачем… – Таня замерла возле его стола с безвольно опущенными вдоль тела руками. – Зачем он звонил в таксопарк?
– Насколько удалось узнать Ивану из материалов старого дела: Поляков знал, каким именно такси всегда пользовалась его девушка. Скорее всего, он позвонил в службу такси, чтобы узнать, на какой маршрут его Маша вызвала машину. И…
