– Ее, товарищ подполковник, – неожиданно перебил его Хромов, откидываясь на спинку стула с тяжелым вздохом. – Но на этом все!
– Что – все? – не понял Звягин.
– На этом ее следы теряются. Я не нашел нигде упоминания о ней. – Взгляд Хромова сделался еще тоскливее. – Придется туда слетать, товарищ подполковник.
Звягин с опаской глянул на оконный проем. Облака застыли белоснежными кляксами в небесной голубизне. Ветер прекратился.
– Хорошо. Оформляй командировку. С начальством я улажу. А я, пожалуй, съезжу в соседнюю область, где пятнадцать лет назад была прописана наша Милена Озерова.
Она никогда не воровала у детей. Ни из их тарелок, ни из игровой комнаты, ни из их спален и душевых. Дети – это святое, считала она все восемнадцать лет, которые проработала в детском доме заведующей. Они не виноваты, что судьба так жестоко обошлась с ними, лишив их семьи и дома. Некоторым, как она считала, даже повезло здесь оказаться. Потому что в тех условиях, из которых их выдергивали службы опеки, не выжили бы даже бродячие псы. Ни еды, ни одежды, ни игрушек, ни учебников. Оказавшись здесь – у нее, эти привыкали особенно быстро. И уходить даже не хотели. И редко сбегали. А вот те, кого судьба забрасывала в детские дома по страшному стечению обстоятельств, бывали проблемными. Как вот тот мальчишка, что ковырял сейчас прутиком чужие куличики в песочнице.
– Витя, отойди от песочницы. Это девочки сделали, зачем ломаешь? – высунувшись из окна, громко крикнула Александра Сергеевна Волкова.
Он глянул на нее исподлобья и отошел, но не сразу. Сразу подчиниться было ему не по силам. Он был гордым и высокомерным.
– Мальчик из очень хорошей и обеспеченной семьи. Но жаль, что семьи не стало, – вручая ей Витю, вздыхала сотрудница службы опеки. – Отец погиб в аварии, мать не нашли. Он ее давно из дома выгнал. А мачеха отказалась стать опекуном. И так бывает…
Ой, ей ли не знать, что бывает еще и не так! А и пострашнее! Ей впору мемуары писать о своих воспитанниках.
– Александра Сергеевна, пару накладных надо подписать.
В ее кабинет просочился бухгалтер Вениамин. Воспитанники называли его Веником. И это было недалеко от истины. Постоянно растрепанный какой-то. То штаны рваные на кармане. То локти в пыли. Волосы в беспорядке даже после стрижки.
– Что за накладные?
Она требовательно шевельнула пальцами. Схватилась за бумаги и тут же принялась внимательно просматривать длинные столбцы наименований и цифр. Она и сама никогда детей не обворовывала, и никому не позволит этого сделать. Веник, к слову, был уже четвертым бухгалтером на ее веку. Пока удерживался от соблазнов.
Она подписала бумаги, выпроводила его взглядом из кабинета. Села в узкое старое кресло у окна. И прикрыла глаза. Зрение в последние месяцы стало безжалостно ее подводить. Доктор посоветовал снизить эмоциональные нагрузки. А как такое возможно, если она с работы попадала в зону боевых действий. Воевали ее новый муж и ее сын. Поле брани могло быть любым: ванная с мокрыми полотенцами на полу, кухня с оставленной на столе посудой, телевизор в гостиной. Причем нагадить мог любой из них, а другой предъявлял претензии, совсем упуская из памяти, что сам так же шкодил день назад.
Она устала. От них обоих. И иногда мечтала о коротком тихом отдыхе где-нибудь на побережье. Чтобы ни души вокруг. Никого, кроме чаек.
В кармане зажужжал телефон. Звонил муж.
– Да, – нехотя ответила Александра. – Что опять случилось?
Они сейчас как раз оба были дома: ее новый муж и ее родной сын.
– Этот засранец снова оставил включенным газ под чайником, Саша! И ушел! А чайник визжал минут пять.
– А выключить не судьба? – поинтересовалась она, закатив глаза.
– Так я спал!
– В Москве скоро полдень, дорогой, – напомнила Александра.
– Ты как хочешь, а я буду искать квартиру. Я так больше не могу, – завел он старую песню.
– Ищи, – неожиданно ответила она. Впервые так ответила. – Наверное, так будет лучше для всех.
– А ты? – осторожно поинтересовался ее новый муж, с которым они вместе прожили три года и два перед этим встречались.
– А я, как верная жена, с тобой.
– Хорошо, – не очень уверенно отозвался супруг. – Слушай, я тут подумал… А может, это ему надо съехать, а не нам? Он один, нас двое.
– Не забывай, что мы живем в квартире, которую оставила моему сыну его бабка по отцу, – жестко отреагировала Александра Сергеевна.
Все, что касалось посягательств на имущество детей, пресекалось ею немедленно.
– Но это же временно. До тех пор, пока мы с тобой не купим себе жилье, – начал он скулить. – Он мог бы пока пожить на съемном. Пока мы не накопим.
– Вот мы с тобой и поживем на съемной квартире, пока станем копить. Сколько ты уже накопил, милый?
Ее вопрос был полон сарказма. Новый муж бросил работать, как только переехал к ней. Сразу после ЗАГСа. Считал, что раз она заведующая детским домом, то денег у нее навалом. Конечно, пелена спала с его глаз почти сразу. И он был крайне удивлен, что она не ворует.
– Что, вообще ничего не прилипает? – ахал он. – Даже десяти котлет в день?
