Пятнадцать шагов – пятнадцать секунд на аутотренинг: «Я спокоен. Я абсолютно спокоен. Ничего не произошло».
Дверь и рот Стас открыл одновременно. Матвей широко улыбнулся, сразу же заметив его замешательство:
– Не ждали? Картина Репина.
Это была несмешная шутка времен его школьной юности, Стас не мог ее знать. Матвей был без шапки, в одной флисовой куртке, ясно, что только из машины. Еще никогда он не казался Стасу таким красивым…
– Ты сегодня записался в прогульщики?
Стас быстро взглянул на часы в коридоре: шел уже второй урок их смены в школе. Интересно, как они смогут объяснить учителям свое отсутствие на занятиях? Забежали после больницы погреться и вдруг всей кожей ощутили то, что называется «наедине». И тут же возникло притяжение, от которого заволновалась во всем теле кровь. И руки сами потянулись к ней, он не планировал этого заранее, в то время как навстречу ему уже тянулись еще чужие, но уже необходимые. Сейчас, в эту секунду, или навсегда? Об этом Стас пока не задумывался.
Да если б и успел подумать, разве существует ответ, который безоговорочно можно признать верным? Силу желания, помноженную на время, называют любовь только в том случае, если второй из множителей исчисляется годами. Но в тот, первый момент как определить? Ведь время еще равно нулю…
– У нас в школе бомбу ищут, – соврал Стас наспех, хотя и не был обязан оправдываться перед Матвеем. Да тот и спрашивал не всерьез.
– Новая народная игра: найди бомбу? Слышал, слышал… Ты меня впустишь или как?
Подавив желание спросить: «А что вам здесь надо?», Стас нехотя отступил:
– Проходите.
– Вот спасибо! – насмешливо отозвался Матвей и с порога задергал крупным носом: – Ты не один?
«Как это он унюхал? Чем пахнет?» – испугался Стас.
И небрежно, как ему показалось, заметил:
– Да мы тут целой толпой ко мне зашли. Не все еще разбежались.
Рот Матвея смешливо искривился, но Стас сделал вид, что не заметил этого. Иначе нужно было как-то отреагировать, запретить ему эту усмешку, а сейчас Стас не находил в себе ничего жесткого, хлесткого.
До него внезапно дошла комичность ситуации: он еще только собирался подстроить Матвею ловушку, а тот уже явился сам. И если сейчас Нина выйдет к ним, не усидит в одиночестве…
«Она же такая красивая! – Стаса почему-то бросило в жар, и пришлось отступить, чтобы Матвей не ощутил его. – А если он и вправду… Да я не пущу ее к нему!»
– Что вы хотели? – резко спросил он.
Едва наметившееся соперничество разом оживило способность к драке. Стас уже переминался с ноги на ногу, с трудом сдерживая желание вытолкать гостя за дверь. Кто знает, может, подпитываемый злостью, он с ним и справился бы…
– Маша… Твоя мама сказала, что в Мишкиной комнате нужно сделать ремонт, – заговорил Матвей уже другим, деловым тоном. – Я забежал прикинуть, во сколько это обойдется. Что-то подсказало мне, что я застану тебя дома… Судьба?
Стас зло прищурился:
– Я не понял, а вам-то какое дело до того, во сколько нам обойдется ремонт?
– Я могу найти хорошую бригаду, они сделают все за пару дней.
В голове жарко зашумело: «Ах ты сволочь! Да как ты смеешь?» Та мимолетная симпатия к Матвею и слабенькая жалость, которая заставляла Стаса сомневаться в выполнимости его плана, мгновенно расплавились в этой горячей ненависти. Если б Нина так неожиданно не перестала быть для него чужим человеком, он, пожалуй, смог бы довести дело до конца.
– Мы с отцом сами в состоянии сделать ремонт, – в своем голосе он услышал скрежет, который вряд ли мог напугать Матвея. Скорее, насмешить.
– Когда? Аркадий же работает целыми днями. Вы перестанете ходить в больницу?
– У нас еще вечера есть!
– О да! А ты держишь в памяти, что Мишку скоро выписывают? Вы просто-напросто не успеете.
– Я могу помочь!
Прыжком обернувшись на голос Нины, Стас едва не закричал: «Уйди! Спрячься! Он не должен тебя видеть. Такую…»
Какую? Что-то изменилось в ней, это было заметно даже в полутемном коридоре. Какое-то загадочное сияние в Нине было всегда, но сейчас она вся просто светилась, излучая свое счастье и охотно делясь им с окружающими, так же, как своей красотой, и юностью, и любовью к этому миру, создавшему Стаса…
Он уже приготовился услышать от Матвея что-нибудь язвительное насчет бомбы и остатков компании, но тот почему-то промолчал.
– Здравствуйте, – сказала Нина, которая, конечно, понятия не имела, кто этот мужчина.
– Я не вовремя, – удивив, растерянно произнес Матвей и отступил к двери.
– Мне вообще-то пора, – она вопросительно взглянула на Стаса.
Наверное, следовало удержать ее, придумать невинный предлог, но ему вдруг захотелось остаться одному. При ней не удастся погрузиться в те, едва отошедшие в прошлое полчаса, когда он узнал так много, что, похоже, потребуются годы, чтобы вспомнить и прочувствовать заново все детали. Насладиться памятью о них, которая умеет так ярко обострять уже пережитую радость, хотя это кажется невозможным.
– Ладно, – вяло согласился Стас. – Давай.
