Вспомнила похороны отца. С ним у нас были сложные отношения. Во многом я винила его. Во многих своих проблемах тоже винила его, хотя сейчас понимаю, что не всегда в действительности был он виновен. Детских обид было много. Воз и маленькая тележка. Чем старше я становилась, тем больше разногласий у нас было. Поэтому мне казалось, что я не буду расстраиваться, когда он умрет, но когда это случилось, я впала в ступор. Ходила сама не своя, а потом меня прорвало, я рыдала. Сокрушалась, почему не поговорила с ним раньше. Почему не простила его. Почему так внезапно он ушёл. Этих ‘почему’ было так много, что просто не счесть. Тогда мне помог мой бывший муж. Я не знаю почему, но в таких ситуациях я цепенею, а мне нужна встряска и любовь, которая меня отогреет. Я попросила его любить меня, и он любил. Нежно, ласково, заботливо. Так, как только он умеет. В тот момент мне даже казалось, что все ещё у нас может наладиться. Но я ошиблась. Мы прощались. Наверное, это была красивая финальная точка наших отношений. Даже сейчас, вспоминая его, я чувствую благодарность за это.
После я буду ходить к психологу, который мне поможет избавиться от детских обид. Моего отца нельзя назвать отцом года, но и я не была идеальной дочкой. Мне всегда казалось, что он меня не любил, хотя сейчас я понимаю, что любил, только не так, как мне этого хотелось бы. Он был грубый и довольно прямолинейный. Я не помню, чтобы он интересовался моей жизнью, зато помню упреки, которые каждый день выкатывались списком мне и маме. Но все же главной моей претензией к нему были бесконечные измены матери. Когда родители ругались, они никогда не стеснялось в выражениях, не стеснялись маленькой дочери, не стеснялись даже моих слез. Но после всего этого мама прощала и принимала отца. Я ненавидела сначала его, а потом ее. Мама мне говорила, что все мужчины изменяют. Такова их природа. Но главное, чтобы папа возвращался в семью, и что я очень маленькая, не понимаю ещё всего. Вот такой неправильный идеал семьи и отношений мне вдалбливался в голову с малых лет. И я, когда влюбилась, решила, что смогу делить любимого с другими. Я сама предложила свободные отношения, решив, что лучше буду обо всем знать, чем мотать сопли на кулак, разочаровываясь. Есть такие пары, которые живут именно по такому принципу. Счастливы ли они? Я не знаю. Но точно знаю, что такие отношения разрушительны для меня. Нельзя так безоговорочно любить мужчину, чтобы прощать унижение. А измена - это унижение меня да собственного выбора мужчины. Теперь я, конечно, не знаю, есть ли такие мужчины, которые верны своим жёнам, но хочу верить, что есть. Я смотрю на семьи подруг и верю, что у них именно так. Хочу верить. Пусть будут счастливы и любимы.
Потом я вспомнила похороны Ники. Вернее ненастоящие похороны новорождённой дочери подруги, но тогда я об этом не знала. Тогда я была в истерике. Я падала в обморок от чужого горя и рыдала несколько дней подряд. Тогда меня спас Андрей.
Тогда я видела, как тяжело моей подруге Наташе, потерявшей дочь, поэтому я не имела права расклеиваться. Я была сильной с ней, подбадривала, а сама готова была выть на луну. Это ещё тяжелее. Но я не выдержала, пошла в бар, чтобы напиться и найти мужчину. Я так никогда не делала, но тогда это казалось таким правильным, что ли, как бы глупо сейчас не звучало. Хотелось сделать что-то, чтобы выбить печальные мысли из головы. Забыть хотя бы на пару часов. А ещё хотелось, чтобы кто-то взял за руку и сказал, что все будет хорошо. Тогда я встретила Андрея. Встречи на одну ночь не получилось. Он мне понравился, а я ему. Наш роман был бурный. Но очень короткий. Буквально через месяц я узнала, что он женат. Мой мир снова рухнул. Нет, я ещё не успела влюбиться, но разочароваться в очередном мужчине смогла.
Это два самых ярких эпизода, связанные со смертью в моей жизни, не считая потерю моего ребёнка. Но ему не было ещё и трёх месяцев, но об этом я даже не хочу думать сейчас. Почему я вспоминаю их сейчас? Потому что боюсь, позвонив Кате, узнать, что Виты больше нет. Я эмпатичный человек, особенно когда дело касается детей.
Я умирала от горя раньше и не хочу повторения. И если вы думаете, что сопереживать чужому горю - это нормально и человечно. Конечно, вы будите правы. Но не в моем случае. Мое сопереживание переливается через край, заполняя мою душу и все мысли только этим. Это уничтожает меня, и я не могу остановиться сама.
Сейчас я просто молюсь, надеюсь и верю, что донор нашёлся, а Вите стало лучше. Ещё час или два и я позвоню подруге, узнаю, что значит ее неоднозначное сообщение. Надежда, как говорится, умирает последней.
Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, что в комнате я уже не одна.
- Алин, все в порядке? - услышала я хриплый голос Макса.
