—Конечно, где ж еще! Ма-а! — завопил мальчишка, да так пронзительно, что у Евы зазвенело в ушах.
—Боже, ну у тебя и глотка.
—Не говори «боже», надо говорить «бомже».
—Думаешь, «м» что-то меняет?
—Мама говорит, да. Ма-а!
—Черт! — опять поморщилась Ева.
—Не-а! — затряс головой Чип. — Нельзя. А вот «черд» можно.
—Чип Роббинс, сколько раз тебе говорить: вопить можно, только если тебя насаживают на вилы!
У высунувшейся в окно женщины были такие же, как у Чипа, черные вьющиеся волосы.
—Ну ма, тут полицейская тебя спрашивает! Гляди! — Он схватил Еву за руку и помахал ею.
Ева отдернула руку и еле сдержалась, чтобы тут же не стереть с нее липкий след непонятного происхождения.
—Миссис Роббинс, могу я к вам подняться? — крикнула она, показывая жетон.
—А что такое? У Чипа, конечно, шило в заднице, но он золото, а не ребенок.
—Я по поводу вашей бывшей соседки. Можно я к вам поднимусь?
—Я лучше сама спущусь.
—Мама не любит пускать незнакомых, когда папы дома нет, — прокомментировал Чип. — Он сегодня работает до поздноты.
—Ясно.
—Папа водит аэротрамвай, а мама работает у нас в школе. Я уже во втором классе!
—Рада за тебя, — ответила Ева, взглядом ища у Рорка поддержки, но тот лишь улыбнулся.
—А вы арестуете грабителя?
—А что, есть?
—Мой приятель Эверет стащил в магазине шоколадку. Но его мама узнала и заставила заплатить из карманных денег. Он потом целый месяц сидел вообще без сладостей. Хотите, арестуйте его, вон он там, — весело сдал приятеля Чип.
—Похоже, он свою вину перед обществом искупил.
«Боже — бомже — да где ж там его мать?» — мысленно взмолилась Ева.
—На вот, с ним поговори, — сказала она, в отчаянии предлагая на съедение Рорка.
—Ладно. Ты тоже из полицейских?
—Ни в коем случае, — решительно открестился Рорк.
—Ты говоришь как-то не по-нашему, — протянул Чип. — Ты не из французских? У нас в магазине одна тетя из них, тоже не как мы разговаривает. Я знаю одно слово!
—Какое слово?
—«Банджур». Это значит «привет».
—Я тоже знаю одно слово.
—Какое? — обрадовался Чип.
—Дигуйт. Так говорят «привет» у меня на родине.
—Дигуть, — нетвердо повторил Чип.
—У тебя отлично получается.
—Чип, хватит приставать к полицейским, беги играть!
Наскоро причесанная, Бекки Роббинс, шлепая по асфальту тапочками, выбежала из подъезда. Схватив сына за плечи, она на секунду прижала его к себе и оттолкнула.
—Ладно, пока! — крикнул тот и, засверкав пятками, с воплем вернулся в гущу дворовых игр.
—В чем дело? — не скрывая возмущения, осведомилась миссис Роббинс. — Соседи говорят, утром из ФБР приезжали, теперь вот полиция...
—Вы знаете женщину, представляющуюся как Сарайо Уайтхед?
—Да, соседи сказали, фэбээровцы тоже про нее спрашивали. Она тут раньше жила, на втором этаже. Уж полгода как съехала или даже больше. А что? Она что-то натворила? Фэбээровцы ничего такого не сказали, но Эрлин, соседка моя, говорит, что так и знала. А теперь и вы тут. Она мне всегда не нравилась — в смысле, Сарайо, не Эрлин.
«Ясно, в кого Чип такой болтун», — подумала Ева.
—Почему? — поинтересовалась она.
—Да от нее слова приветливого не дождаться было! Понимаю, в ночную смену приходится работать, но чтоб на детей огрызаться — не только на моего, — этого я не люблю.
Уперев руки в боки, Бекки уставилась на носящихся орущих детей материнской разновидностью подозрительного взгляда.
—Да кто она вообще такая, чтоб им тут запрещать играть? Лето ж на дворе! День! И не первый раз, между прочим, и даже с бранью, представляете? — добавила она, повернувшись к Еве с Рорком, но еще не сменив взгляда. — Я ей так прямо тогда и сказала. Купи, говорю, себе, что ли, затычки в уши. Так что она натворила?
—Узнаем, когда ее найдем. В гости к себе она никого не водила?
—Кроме той другой женщины, никого больше у нее не видела. Молодая такая, симпатичная.
—Это она? — спросила Ева, показывая фото Мелинды.
—Ага, та самая. Она тоже что-то натворила? Жаль, она такая милая казалась…
—Нет, она ничего не сделала. Больше никого не помните?
—Ну, мужик какой-то однажды приходил. Очень толстый. Сказал, она у него работала, искал ее. Но она к тому времени уже съехала. Просто уехала и все, даже мебель оставила. Хотя она ее, оказывается, в прокат брала. Но все полностью оплатила, и за квартиру тоже. Мне хозяйка квартиры сказала. В общем, никто по ней особо не скучал, — подытожила она.
Ева продолжила молча на нее смотреть.
—Есть еще кое-что... — Бекки переступила с ноги на ногу и глянула по сторонам. — Было у меня одно подозрение, поручиться не могу, но...
—Если вы что-то видели, слышали, знаете или подозреваете, это все может нам помочь.
— Не хочу никого обвинять — даже ее, — но раз уж даже до ФБР дело дошло, и вы тоже... В общем... мне кажется, она что-то принимала. По крайней мере иногда.
—Наркотики.
