Заусайлов пришёл в полный восторг от Лёшиных «городских» скульптур. К тому времени в миниатюре уже существовали и «Мужчина в командировке», и «Торговка семечками». Правда, замысел «Бурлака–рыбака» ещё только зрел. Но при помощи Заусайлова дозрел быстро и быстро же был воплощён в бронзе. Для него и всех последующих работ на Авиационном заводе был оборудован специальный скульптурный цех.
Установка скульптур в городе местной казне тоже ничего не стоила, достаточно было и того, что Городской Совет безропотно выделял для них место. Для жителей же Великоволжска все эти «невеликие бронзовые люди», как их однажды поименовали в местной прессе, стали родными и даже предметами гордости — в соседних волжских городах ничего подобного пока не было. Хотя заказы уже начали поступать и из Костромы, и из Ярославля и даже из далёких Чебоксар, жители которых возжелали в компактном человеческом виде запечатлеть память о великом своём земляке Чапаеве в компании с верными Петькой и Анкой–пулемётчицей.
Основным же поприщем деятельности Мухина оставался родной Великоволжск. В новой мастерской, отстроенной на щедрые гонорары Заусайлова и силами строительного управления Авиационного завода, уже стояли, пока ещё в гипсе, новые творения мастера.
В правом углу мастерской из люка с отодвинутой рифлёной крышкой вылезал из–под земли «Ремонтный рабочий» с разводным ключом в руке и мотком кабеля на плече. Его предполагалось установить на тротуаре одной из центральных улиц, скорее всего Красной или Садовой.
Левый угол занимал «Пасечник» с ульем — в широкополой шляпе с лицевой сеткой. В одной руке он держал курившийся дымарь — дым изображала тончайшая, закрученная жгутиками серебристая проволока, во второй — рамку с полупрозрачными сотами. Над ульем на проволочках летали гипертрофированного размера пчёлы, величиной со среднего воробья. Будущему «Пасечнику» уже уготовили место в Верхнем городском парке — именно там когда–то располагалась первая пасека Петра I Заусайлова.
Скульптурное изображение самого основателя города как раз в настоящий момент находилось в работе — в центре мастерской, как раз под прозрачным фонарём крыши.
Для изображения своего пращура, пользуясь уникальным сходством, позировал лично Пётр Петрович Заусайлов.
Мухин в заляпанном глиной комбинезоне, сверяясь с моделью, доводил до только ему ясного идеала лицо памятника. Лицо выходило очень похожим, живым и даже немного озорным — с этаким ленинским прищуром во взгляде.
— Ну что, Лёша, — подал голос позировавший до того молча Заусайлов, — к Медовому Спасу точно отлить успеем?
— Если смежники не подведут… — пробормотал увлечённый работой скульптор.
— Когда это смежники подводили? — удивился Пётр Петрович.
— А когда бурлака отливали, помните? Морду вбок перекосили, будто его бешеные пчёлы покусали. Ночью заново отливку делали. Едва остыла перед открытием. Заусеницы я потом уже на месте отшлифовывал.
— Ладно, за смежниками последим. А ты…
— Вы можете помолчать, Пётр Петрович?! А то у вас усы в стороны топорщатся! — Мухин вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони.
Заусайлов пристыжено умолк. И пригладил усы.
Петрушка был не в обычном своём костюме, а в смокинге с белой бабочкой и с чемоданом, который он именовал кошельком. Он подмигнул почтенной публике и приоткрыл «кошелёк». Там, естественно, находилась классическая Петрушкина палка.
Спектакль «Петрушка–кандидат» приближался к концу. Всех прежних оппонентов народный герой уже успел отколошматить по первое число. Последнего соперника, толстого Чиновника с пышной шевелюрой, Петрушка, похоже, решил купить. А перед покупкой, как и положено, хорошенько покуражиться.
Чиновник причесал гребешком волосы и спросил, угодливо сгибая шею:
— Что предпочитаете? Чай или кофе?
— Картофель!
— Э–э–э… Кофе или чай?
— Головой качай!
Чиновник вздохнул и крикнул за ширму:
— Принесите лимонад!
— Смертельно рад! Ну что, договоримся? Вы согласны удавиться?
— Удавиться?
— Удивиться! А точнее — удалиться!
— Это обойдётся вам недёшево. Миллионов пять!
Чиновник в восторге от собственной смелости открыл рот и так и не закрыл.
— Лимон опять! Рот закрой, муха залетит — не вылетит.
— Лимон? Договоримся!
Чиновник от предвкушения денежек пустился в пляс.
Петрушка потряс «кошельком»:
— Какие деньги нужны — круглые, длинные или березовые?
— Разве есть березовые деньги?
Рот Чиновника, наконец, закрылся, зато волосы приподнялись и остались торчать перпендикулярно круглому лицу.
— А как же! Для хорошего человека есть и березовые, и осиновые!
Петрушка раскрыл чемодан и скинул смокинг, оказавшись в обычной косоворотке.
— Давай, получай! За добавкой — без очереди! Инвалидам умственного труда — наш поклон до пупа!
Под аплодисменты немногочисленных зрителей Петрушка палкой погнал Чиновника к краю ширмы. Тот неловко прикрывался рукой и жалобно подвывал. К пущему унижению при бегстве он потерял парик, который упал прямо на пол.
Мышкин, не следивший, казалось, за представлением, мгновенно схватил парик и начал его самозабвенно трепать, яростно тряся головой.
