Подлезаю под раковину и нахожу вентили, чтобы перекрыть этот потоп. Рубашка намокает тут же. Со второй попытки удается устранить хоть одну проблему… А остальное устранять уже не мне.
Борис ушел. Надо же.
Я твою женщину все выходные жарил, а ты кран починить не смог.
— Аллё! — слышу невольно и, затаив дыхание, жду продолжения.
Жжет в груди невыносимо. Стою, как дурак, на раскуроченной кухне бывшей жены и прислушиваюсь к ее разговору с нынешним мужиком.
А сил выйти в коридор нет. Прирос к полу. Не могу на нее смотреть сейчас.
Больно, черт возьми. Больно мне, Юль!
— Аллё, дядь Коль! Это Юля. А Янка не с вами? Никак не могу до нее дозвониться… — звучит звонкий голос жены, а меня отпускает с каждым ее словом.
Не ему… Давлюсь воздухом, принимая с благодарностью эту передышку.
— Ага… поняла. Ну слава Богу, а то у меня тут… Нет, нет. Всё нормально. Отдыхайте.
Разъединившись, жена идет ко мне.
Под подошвами ее кроссовок хрустят осколки, некогда бывшие посудой.
— Яны здесь не было… когда это всё произошло, — устало обводит рукой пространство.
Отлепляюсь от гарнитура и шагаю к ней.
— Что с Борисом?
Глаза жены подозрительно блестят, когда она закрывает лицо ладонями и шепчет: «Нигде нет. Нигде…»
Черт!
В один шаг преодолеваю разделяющее нас расстояние и развожу ее руки. Слезы текут по щекам, губы дрожат…
— Юль, Юля… — ловлю ее расфокусированный взгляд своим. — Юль, смотри на меня! Мы его найдем, слышишь? Всё будет хорошо. Ты ему звонила?
— Куда звонила? Ты о чем вообще, Мир? Ее нигде нет! Я звала! — захлёбываясь рыданиями, жена льнет ко мне. — Вдруг она убежала? Или они ее… Господи, кошка-то кому могла помешать?!
Кошка? Юля продолжает причитать, а я стою, громом пораженный.
— Юль? Как зовут твою кошку? — догадка ослепляет. Я дебил?
— Боряяяя, — подвывает она.
— То есть, у тебя нет мужика по имени Борис? И все это время с тобой жила кошка? — Я в ахуе.
Прервав рыдания, жена лупит меня ладошкой по груди.
— Ты совсем идиот, Соболев? Какой еще нахрен мужик? Мне тебя за глаза! — С каждым ударом Юля вколачивает в меня главную мысль.
У нее никого нет! А я дебил!
— У кого хватило ума назвать кошку мужским именем Борис? — Легонько встряхнув притихшую жену, интересуюсь. Кажется, я уже знаю ответ.
— Это Янка придумала. И вообще, нормальное имя! — выворачивается из рук и обиженно указывает куда-то за мое плечо. — Они еще и Толика грохнули.
Оборачиваюсь, чтобы увидеть под окном кучу земли, черепков и зеленых листьев.
— И Толик, я так полагаю…
— … фикус, — заканчивает за меня Юля. А потом морщит свой красивый заплаканный носик. — Фу, ты весь сырой.
— Вода мокрая, — лаконично отзываюсь, гадая, сколько еще в квартире жены «мужиков». — А твою подушку случайно не Серканом Болатом зовут?
Юля бросает на меня уничижительный взгляд.
— Очень смешно, Соболев. Пойдем… — манит меня за собой.
В спальне подушечный взрыв. Матрас вспорот, пружины угрожающе торчат из его недр. Кругом перья, разбросанные личные вещи, фоторамки щерятся стеклянными зубами. Юля скрывается в гардеробной, а я прихожу к закономерным выводам.
В квартиру проникли посторонние, прекрасно зная, что никого нет. Устроили погром…
— Юль, — зову жену, — что-то пропало?
Она появляется через минуту, держа в руках черную рубашку. Что за прикол?
— Не добрались до этой полки. Надевай, — бросает мне. — Ну не ходить же мокрым…
Продолжаю молча давить на нее взглядом. Юля, сложив руки на груди, закатывает глаза.
— Соболев, ты когда таким ревнивцем стал? Это твоя рубашка. Я… в общем, я одолжила ее у тебя, — заметно тушуется, — на время. Для фотосессии… И теперь возвращаю.
Под бормотание жены о том, что «Светка-то ведь оказалась права» и каком-то интернетном «притяжении», натягиваю на себя рубашку. Ткань подозрительно трещит на плечах.
— Когда ты успел так отъесться? — Юля шутливо пихает меня в живот, инстинктивно напрягаю мышцы. А жена, залипнув на прессе, задумчиво поглаживает кончиками пальцев кожу, вызывая не только мурашки, но и ответ в штанах.
— Юль, — перехватываю ладошку, пока мысли все в трусы не утекли, — украли что-то?
Задумчиво покусав пухлую нижнюю губу, жена пожимает плечами.
— Вроде нет. Но я не представляю, сколько времени мне понадобится, чтобы тут все убрать…
— За это не волнуйся. Вызову клининг, они мне квартиру «освежили» после возвращения, — замолкаю, видя потемневший взгляд жены. Что не так?
— Юль?
Вместо ответа жена начинает откручивать пуговицу на рубашке. Занятие, не спорю, увлекательное, но у нас тут погром, пропавшая кошка и герои, которых надо отблагодарить за всё.
Приподнимаю Юлькин подборок, взгляд голубых глаз обжигает обидой.
— Чип, ну ты чего?
Выворачивается, шлепнув по руке:
— Хватит так меня называть. Я тебе не бурундук!
— А, по-моему, очень сейчас похожа. — Не могу сдержать улыбку, глядя на то, как жена дуется. Но к делу. — Юлька, честно говори, что не так? Да, признаюсь, я думал, что у тебя есть мужик. Знала бы ты, как меня это бесило. Я бы с радостью залез в твою голову, потому что гадать на кофейной гуще у меня не выходит. — Развожу руками.
