Десять лет они были просто друзьями, опровергая известную теорию о невозможности дружбы между мужчиной и женщиной.Десять лет Фрея посмеивалась над пристрастием Джека к молоденьким студенткам, он же подтрунивал над ее нетерпимостью к извечным мужским слабостям.Но однажды вполне невинный маскарад, затеянный Джеком и Фреей, превратился в жгучую страсть. Кто же они на самом деле — лучшие друзья или пылкие любовники, созданные, чтобы быть ВМЕСТЕ?..
Фрея разделась и, стоя в одном белье, задумчиво смотрела в зеркало. В этот вечер ей хотелось приятно удивить Майкла. Ехать домой переодеваться времени не было, приходилось довольствоваться дамской комнатой на работе. Она располагалась в подвальном помещении, как раз под ее кабинетом. Безжалостный свет не давал простора ложным иллюзиям, как и затхлый подвальный запах, не способствующий романтическому настрою. Новое платье висело на дверях кабинки — не классическое черное, не леопардовое, в стиле «женщина-вамп», а самое что ни на есть крутое тысячедолларовое платье цвета бледной розы, расшитое стразами под жемчуг с молочным отливом, — платье Золушки, призванное сделать ее женственной и хрупкой, похожей на фарфоровую куклу. Именно этого она и добивалась: сегодня она должна выглядеть не роковой женщиной, а просто женщиной, такой, какой он хочет ее видеть, — неискушенной и бесхитростной.
«Давай сходим в какое-нибудь местечко, где мы могли бы поговорить», — сказал он ей в понедельник утром. Поговорить о чем? Почему не здесь, в квартире? Ей хотелось засыпать его вопросами, взрывавшимися у нее в голове, как зерна кукурузы на горячей сковороде, но она предпочла промолчать. И отправилась за покупками, истратив круглую сумму.
Его предложение сходить в какое-то особое местечко не шло у нее из головы и к концу недели поглотило все ее мысли. Что же все-таки случится в час «Ч»? Суждено ли ей стать нормальной женщиной, обсуждающей с приятельницами недостатки школьного воспитания и всерьез озабоченной состоянием газона возле собственного загородного дома? Фрея открыла кран и плеснула холодной водой на разгоряченные щеки. Затем принялась делать макияж. Взяла карандаш для бровей, тушь для век, оттенявшую ее голубые глаза, и стала выбирать помаду. «Скарлетт» не годится, слишком яркая. «Непорочная дева» — бледно-сиреневая — тоже не ее стиль, к тому же напоминает Фрее о ее недавнем увлечении одним художником, который оставил ее ради семнадцатилетней девицы. Лучше всего — «Малиновый поцелуй». Фрея провела помадой по губам, приоткрыла рот. На малиновом фоне зубы выглядели достаточно белыми. Я — класс, ты — класс, мы все — класс! Да благословит Бог американскую стоматологию.
А что, если она ошибается? Может быть, Майкл просто решил поговорить с ней о том, не сменить ли прислугу, или хочет внести уточнения в их планы совместной поездки в Англию? Фрея извернулась, чтобы застегнуть серьгу, и, продолжая размышлять, застыла в этой неудобной позе. Нет, подумала она, Майкл — мужчина и к тому же юрист. Каждый год во время рождественской распродажи покупает себе два костюма от Армани: один — синий, другой — черный. Вечером по воскресеньям звонит матери, учитывая разницу во времени между Нью-Йорком и Миннеаполисом, чтобы было подешевле, — по льготному ночному тарифу. Каждый год сразу после Дня сурка целую неделю болеет сенной лихорадкой и на чай всегда дает десять процентов от суммы заказа. Ничего непредсказуемого в Майкле, слава Богу, нет. И если он собирается с ней поговорить, значит, наверняка о чем-то важном.
Балансируя на одной ноге, Фрея натянула тонкие чулки, затем натянула роскошное шелковое платье, испытав при этом волнующую дрожь. Снабженное потайной молнией сбоку, платье обтянуло маленькую грудь так, что чудом появилась небольшая ложбинка. Фрея всунула ноги в туфли на плоской подошве, печально вздохнув: о других — на каблуках в четыре дюйма высотой, тех, что стояли в витрине на Пятой авеню, — пришлось забыть. Если бы Майкл был повыше ростом! Но она тут же напомнила себе о том, что отношения между мужчиной и женщиной основаны на компромиссе.
Фрея надушилась и снова оглядела себя. Выглядит ли она соответственно случаю? Она вдруг обнаружила, что в голову лезут совершенно непривычные для нее слова: невеста, помолвка, медовый месяц, мистер и миссис… папочка и мамочка. Схватившись обеими руками за раковину, она пристально всматривалась в свое отражение: узкое, заостренное книзу лицо, бледное, как снятое молоко, ключицы, на которых впору выбивать чечетку, непомерно длинные руки и ноги. В школе ее прозвали жирафой. Можно ли полюбить такую женщину? Полюбить навечно? Она повертела головой, дотронулась до модно подстриженных волос (еще сотня баксов), таких светлых, что при ярком электрическом свете она была похожа на альбиноса. Фрея прекрасная[1] — называла ее когда-то мать, в честь волшебницы, согревшей теплом своего сердца льды той страны, в которой творила чудеса. Страны, откуда была родом ее мать. Ее, ту Фрею, все мужчины любили. Как и эту, которая стоит сейчас перед зеркалом в туалете. Но тогда ей было лет шесть. Никто не знает, что сказала бы мать о ней сейчас.