— Какого чёрта ты здесь делаешь? — она стояла, сложив руки на груди, прозябая от холода в тонкой майке на бретельках и коротких хлопковых шортах. Её волосы были в полном беспорядке, напоминая гнездо, и, кажется, я даже увидел кусочек еды, затерявшейся в них. Глаза, как у панды, обведены чёрным, что было результатом плохо стертой косметики, и заспанные, будто мой звонок пробудил её.
— Нам нужно поговорить, — серьезно заявил я, подавляя внутреннее волнение. Я даже не заметил, как выпрямил спину, высоко задрал вверх подбородок и прочистил горло, потому что казалось, что следующее произнесенное мною слово будет звучать, как писк. — Давай, пройдем в дом, — я сделал шаг вперед, когда Дженна отошла назад, взявшись за дверную ручку, как за спасательный круг.
— Нам не о чем разговаривать, — девушка потупила глаза вниз, но всё же оставалась на месте. Я заметил, что она была босая.
— Джем… — я по привычке чуть не назвал её другим именем, но сумел вовремя запнуться. — Не глупи. В конце концов, сегодня ведь Рождество, — последнее я старался произнести даже с неким задором, но получилось иронично. Девушка усмехнулась, подняв на меня глаза.
— И где же мой подарок?
— Вот он я, — ещё одна неудавшаяся шутка заставила её рассмеяться вслух. Я не понимал, хорошим ли это было знаком. Наверное, да, если она кивнула, пропуская меня внутрь.
Воздух внутри был тяжелым и плотным из-за сигаретного дыма, повисшего подобно туману. Казалось, будто никто давно не проветривал дом. На журнальном столике в захламленной гостиной заметил пепельницу с бесчисленным количеством окурков, а под ним пустые бутылки из-под вина. Мама была права. С Дженной не всё было в порядке.
— Пошли лучше в мою комнату, — сказала девушка, оставаясь поодаль от меня, будто я был чем-то болен, а от этого заразен. Её взгляд продолжал избегать меня, и сложно было винить её в этом.
Я бросил куртку на диван в гостиной, последовав за ней. В её комнате окно оказалось открытым. Дженна забилась в угол кровати, отвернув голову к стене. Я, не спрашивая у неё разрешения, закрыл окно, прозябая от холода в плотном колючем свитере, связанном мамой. Удивляло лишь то, что девушку это будто и не волновало. Мне же становилось холодно от одного взгляда на неё.
Я сел на краю кровати, когда девушка попросила повернуться к ней спиной. Сделал, как она просила, не задавая лишних вопросов. Мой взгляд остановился напротив подоконника, где в ряд стояли грязные кружки и были разбросаны глянцевые журналы. В остальном комната была не убрана не больше, чем обычно. Я ведь бывал там много раз и бывало изучал ночами, когда плохо спалось в объятиях девушки. Знал, что в правом углу возле розетки был отклеенный кусочек обои, за которым был написан чей-то номер телефона, за поблекшим постером фильма «Ловушка для родителей» были совсем другие обои, а на потолку возле люстры разрослись трещины. Я и тогда сидел, рассматривая осыпавшейся кусочек стены под подоконником, решив не сводить с него глаз.
— Говори, — голос Дженны прорезал тишину, в которой я чувствовал себя, как под водой.
— Мне жаль, что всё так случилось. Это было глупо. Если это задело твои чувства, то… Чёрт, это нелепо. И глупо. Ты зря на меня обижаешься, — мои руки были сжаты в замок. Я впивался ногтями в кожу, оставляя отметины собственной беспомощности и злости.
— Единственное, из-за чего тебе было жаль, это что на моем месте не было Джо, — холодно отрезала девушка. Ей правда давалась куда легче, чем мне.
— Это не так, — тяжело вздохнул, спрятав лицо за ладонями, которыми прежде провел по волосам. Это была так, и я знал это, хоть и продолжал отрицать, будто это всё ещё имело смысл. Жар ударил в лицо. Хотелось открыть окно обратно.
— Думаешь, я ничего не замечала с самого начала? Как ты смотрел на неё, произносил её имя, бросал всё ради неё. Ты всегда обращался к ней лучше, чем ко мне, даже если она того не заслуживала. Вы оба чёртовые фрики, но всё же ты ещё тот идиот, — я чувствовал злую ухмылку, просачивающуюся в голосе. — Ты напоминаешь жалкого бродячего щенка, когда она появляется рядом. Она подкармливает тебя помоями, а ты всё скачешь перед ней на задних лапах, одаривая любовью, на которую она плевать хотела. А я плелась всё время где-то сзади.
Она умолкла, а я чувствовал, как проглотил язык. В горле образовался ком размером с большую планету, что вот-вот должна была взорваться прямо внутри меня и умереть. Рождество с оттенком горечи от правды, что Дженна вывалила на меня, как грязь. Стало тяжело дышать. Я делал это через рот, глотая воздух, как воду. На короткий миг перед глазами всё потемнело, но стоило их протереть, как картинка снова восстановилась. И вот внутри, словно разжегся огонь ненависти, прежде всего к Джо. В этот момент именно она делала меня уязвимым и слабым перед Дженной и её унизительными доводами.
— Так, почему не бросила меня сразу?
