Прикрывающийся фантастическими обстоятельствами сборник рассказов о счастье, о любви и о выборе, который делают люди. В сборник вошли рассказы "Поймать полуночника", "Они сами", "Однажды в Вероне", "Здравствуй, вечность", "Выйти из тени", "Птички летят", "В чем сила, брат", "Контактный зоопарк". Автор обложки Ксения Григорьева.
Такси летело сквозь вечерний город, в ногах терся о штанину портфель со старинной книгой. Вениамин Аркадьевич откинул затылок на подголовник. «Поймать полуночника», – прочно сидело в мозгу. Это стало привычным кошмаром. Стоило закрыть глаза – два слова горели перед внутренним взором. Однажды приснилось, что кто-то нашептывает ненавистную фразу. Вениамин Аркадьевич спросонья вскочил и почти поймал шептуна… Естественно, почудилось. Еще немного – и здравствуй психушка, клиент готов.
Повод стать параноиком существовал, все говорило о том, что «полуночник» – не бред. Среди ночи в квартире происходили вещи, которые не должны происходить. Вещи обнаруживались не на своих местах. Кто-то выпил пиво из холодильника, и это не дочь, у нее непереносимость. Бывало, исчезала одежда, чтобы на следующий день появиться на том же месте. Иногда из комнаты Риты неслись приглушенные звуки, намекавшие, что дочь не одна. Вламываться, чтобы выяснить, чем занимались за дверью, Вениамину Аркадьевичу не позволяло воспитание.
Причина странностей – банальна и жестока. Несовершеннолетняя дочка обзавелась богатым покровителем. Последний класс школы, надо бы думать об экзаменах, а Рита гоняла по городу на алом «Порше» с номерами, от которых дорожная инспекция брала под козырек. Владельцем числилась дочка, документы нашлись в комнате. Откуда машина? Спрашивать было противно. В досмотренной по случаю сумочке нашлись липовые права, в семнадцать лет настоящих водительских прав не бывает. Также Вениамин Аркадьевич краем уха услышал, как Рита хвасталась подружкам: «Теперь я все могу».
Подростковый максимализм, бунтарство, завышенное самомнение – это понятно. Например, сам Вениамин Аркадьевич в свои годы и при высоте положения в научном сообществе о себе такого сказать не мог. Ох, Рита, Рита… Недавно – девочка-конфеточка, милое создание с пухлыми щечками и звонким голосом. Сейчас – огрызавшийся зверек.
Проверка личных страниц и виртуальных друзей не выдала секретов, пришлось заняться банальной слежкой.
Прямое наблюдение ничего не дало, шифровался богатый ухажер умело. Телефон и компьютер дочери оказались с паролями, привлечение Гриши – компьютерного гения с работы – не помогло.
– Я уже взрослая! – наорала Рита, обнаружив, что в ее вещах рылись.
– Сначала школу закончи.
– Не лезь, это моя жизнь! Я так больше не могу, пора съезжать.
– К нему?
Рита скривила губки:
– К себе.
Разговоры с дочерью «за жизнь» стабильно не удавались, таинственный благодетель не проявился, и Вениамин Аркадьевич пошел другим путем. Не зря подсознание твердило день и ночь: «Поймать полуночника». Это произойдет сегодня.
Таксист вел машину ровно и, главное, молча. Мысли Вениамина Аркадьевича перекинулись на книгу. Опять отказ. Ученые, оказывается, тоже бывают суеверными. Семейная реликвия пришлась не ко двору, и даже старый друг, доцент кафедры, не помог.
Книга, в соответствии с анекдотической традицией, обладала двумя качествами – приятным и, так сказать, наоборот. Первое – возраст. Определению он не поддавался. На вид – нечто несусветно древнее, а внутри – черт знает что. Словно по страницам рассыпали знакомые буквы, а смыслом не озаботились. Чтобы расшифровать, специалистам нужно занести текст в компьютер, а с этим – проблемы. Вступало в действие качество номер два: у книги выявился дурной характер. Она отказывалась копироваться. Переписчики заболевали, техника – от фотокамеры в телефоне до лабораторного сканера – ломалась. Это, конечно же, совпадения, но в ученой среде прошел слушок о «нехорошей книге», и от анализа постепенно отказались как серьезные учреждения, так и частные исследователи. Сегодня умерла последняя надежда.
Сверток с книгой Вениамину Аркадьевичу передала бабушка перед смертью:
– Вручаю тебе и твоим потомкам, возьми и спрячь.
Бабушке раритет достался от предков. Будучи воцерковленной, Евдокия Степановна верила одновременно в Бога, в науку и в нечистую силу. Зная, что умирает, она ждала ангела, в последний миг жизни улыбнулась, словно кого-то увидела, и хоронили ее с той самой улыбкой на безжизненных устах.
Супруга Вениамина Аркадьевича, пока была жива, старинной книги просто боялась.
– Ненавижу ее! – кричала Нинель, воспринимая невероятный артефакт как соперницу, забравшую внимание любимого.
Смертельная болезнь избавила жену от ревности навсегда.
Дочка по поводу книги вносила предложения.
– Может, надо не переводить и расшифровывать, а читать эту тарабарщину как написано? – спрашивала Рита, еще будучи первоклассницей. – Как в считалочках на выбывание или чтобы выбрать водящего: эни бени раба, квинтер финтер жаба. Смысла вроде нет, а он есть, потому что без этих слов не будет игры.
Показался родной подъезд, такси остановилось. Водитель, получив плату, с дикой пробуксовкой умчал машину по новому заказу.
Дочь была дома. Ужин, как обычно, прошел в молчании, затем Рита поднялась:
– Я – спать.
Дверь в ее комнату захлопнулась.
