- Это хорошо, Хаширама, что ты приехал, - начал разговор Учиха, - а то Цунаде переживала за тебя, сетовала на то, что ты много работаешь и бессмысленно подвергаешь свою жизнь опасности. А ведь ты – человек и, как любому другому человеку, тебе нужен отдых
- Честно говоря, - Сенджу перевел пустой взгляд на собеседника, - я не хотел ехать и, если бы не осложнения после ранения, я бы и не приехал. Цунаде настояла, да и лучше уж попасть под её опеку, чем надеяться на несвязное бормотание наших врачей
- Все так плохо? – обеспокоенно спросил Мадара, зная, что брюнету полгода назад сильно досталось во время облавы: пуля попала в колено, раздробив чашечку, и даже теперь мужчине было трудно свободно передвигаться
- Думаю, нет, - Хаширама покачал головой, - просто Цунаде утрирует, чтобы я согласился на курс реабилитации
- Ну, у неё хорошие врачи, - решил приободрить родича Мадара, - так что, думаю, вскоре ты совсем забудешь о своем ранении. К тому же, живя у нас, тебе не нужно будет ни о чем беспокоиться, только лечись да отдыхай
- Я решил лечь в клинику, - более жестким тоном осведомил о своих планах брюнета мужчина
- Но я не вижу в этом смысла, - непонимающе развел руками Учиха. – Это всего лишь процедуры, и ты спокойно можешь…
- Нет, - резко прервал собеседника Хаширама, взглянув на него если не со злобой, то осуждающе точно, - и ты прекрасно знаешь почему
- Так ты все ещё помнишь, - Мадара виновато опустил голову
- Знаешь ли, - зашипел Сенджу, прищурившись, - такое сложно забыть, а ещё сложнее, - брюнет выдохнул и, успокоившись, чуть слышно добавил, - скрывать от Цунаде
- Хаширама, - Мадара пересел поближе к мужчине и, приподняв его голову за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза, - ты же знаешь, что я женился на Цунаде только потому, что так когда-то решили наши родители. Да, я уважаю её и очень ценю, но не люблю. Понимаешь?
- Это ваши проблемы, - Сенджу явно не легким шлепком отбросил от себя руку брюнета и снова зашипел, пристально вглядываясь в, казалось бы, столь ненавистное ему лицо. – А ты хоть представляешь, как гадко мне. Да я без отвращения на себя в зеркало смотреть не могу, хотя уже прошло почти 10 лет. Я сам себе противен. Ты понимаешь?
- Гадко? Противно? – от подобных слов внутри Мадары начала закипать обида, медленно, но верно переходя в негодование и желание хорошенько встряхнуть этого человека, по его мнению, несущего полный бред. – Значит, и я тебе противен? Или, может, это только я во всем виноват? Но заметь, ты тогда уже не был наивным мальчишкой и прекрасно понимал, что мы делали
- Вот именно, что был! – не выдержав напряжения и устав скрывать возмущение, прикрикнул Хаширама. – Мне 18 было, а ты взял и потащил меня на эту вечеринку, а потом просто воспользовался моим состоянием!
- Воспользовался? – Учиха в усмешке фыркнул. – Может, и так, но ты сам явно был не против. Или ты уже забыл, как стонал подо мной и покорно раздвигал ноги, требуя ещё? Черт возьми, Хаширама! – в сердцах выкрикнул брюнет, видя, как кривится лицо сидящего перед ним мужчины. – Мы, как сумасшедшие, трахались всю ночь, и в этом, по-твоему, виноват только я?!
- Да, я тоже виноват! – Сенджу чуть раскраснелся, его глаза лихорадочно блестели, а губы заалели от частого облизывания. – Ты это хотел услышать?! Хотел узнать, как мне было мерзко, когда я осознал, что переспал с мужчиной, более того, с женихом собственной сестры! Ты хоть понимаешь, как это – вот уже 10 лет мучиться мыслью, что… - брюнет вдруг запнулся, будто осознав, что чуть не сказал то, что тщательно пытался скрыть, и отвел взгляд
- Что, что? – Мадара дернул мужчину на себя, буквально сжимая его в объятиях, вынуждая вновь посмотреть на себя, и шепча на непростительно близком расстоянии от приоткрытых губ. – Что это был всего лишь трах на одну ночь? Что ты был одним из многих? Что ты ничего не значил для меня?
- Пусти, - Сенджу попытался воспротивиться, оттолкнуть, избежать столь близкого контакта, но ему не дали, прижимая к широкой груди, заставляя запрокинуть голову и чувствовать горячее дыхание на своих губах
- Нет, - Мадара, как завороженный, смотрел в черные омуты глаз брюнета, в которых плескались волны страха и ещё чего-то, схожего с надеждой. – Ты даже не представляешь, что я чувствую к тебе. Та ночь, хоть и была единственной, но она была самой значимой для меня. Ты хоть знаешь, что я люблю тебя
