Может, кто-то и назвал бы этот поцелуй развязным, но на самом деле он был страстным, неистово страстным в своем вожделении и желании проникнуть в рот партнера напористо и властно, обвивая язычок любимого своим, подчиняя жаркую глубину, исследуя её вновь и вновь, срывая восхитительный стон. Гаара не сдерживался, плотно прижимаясь, целуя напористо и страстно, одной рукой придерживая голову брюнета за волосы, а второй сжимая упругую ягодицу парня. Сай застонал и разорвал поцелуй, откидывая голову и отдаваясь во власть напористому любовнику, ведомый желанием и сгорающий во вспыхнувшем возбуждении. Гаара просто обожал вкус кожи любимого, упиваясь её запахом и теряя самообладание от контраста собственнических меток с нежной белизной. Аловолосый покрывал шею любимого покусывающим поцелуями, одновременно подстрекая удовольствие легким трением возбужденной плоти о плоть, балуя пальцами чувствительные соски и дразня заманчивую ложбинку.
Сай, изловчившись, поменялся с аловолосым местами, настойчиво прижав любимого к стене и мурлыкнув ему на ухо. Теперь пришла очередь Гаары наслаждаться скользящими поцелуями и дразнящими ласками, предоставив свое тело умелым губам и пальчикам любимого. Сай любил томность, обожал неспешность, упивался медленностью, но не сейчас, сейчас только страсть, желание и жажда руководили им, продвигая будоражащими поцелуями по выгибающемуся телу, увлекая все ниже и ниже, туда, к затвердевшей плоти, которая уже изнывала от напряжения и всем своим великолепным видом упрашивала уделить ей внимание.
Сай опустился на колени, чувствуя, как жаркие струи воды орошают его ноги, ещё сильнее разогревая кровь. Член аловолосого подрагивал, опаленный жарким дыханием, головка налилась, гордо венчая возбужденную плоть, а венки на стволе вздулись, оплетая член искусной горячей сеточкой. Сай облизнулся, предвкушая, как эта раскаленная плоть заполнит его, но это позже. Сперва он попробует член любимого на вкус, сперва его язычок обрисует все венки, изучая этот природный узор, сперва бархатная головка скользнет по его губам, минует щеки и небо, упираясь в стенки горла и пульсируя в такт им, и только потом любимый подарит ему незабываемое наслаждение.
Гаара обожал минет, нет, Гаара обожал минет, который делал ему любимый. Он восхищенно наблюдал за каждым движением, попеременно смотря то на умелый ротик, в который погружалась его плоть, то в завораживающие своей бездонностью глаза брюнета, утопая в их влекущей безграничности. Это возбуждает? Нет, это сносит крышу, одним махом и напрочь, оголяя инстинкты и превращая сдержанность в жалкое существо с поджавшимся хвостом. И Сай это знает, знает и нарочито медленно облизывает головку со всех сторон, как самый вкусный леденец. Знает и, придерживая член аловолосого, скользит по нему языком от вершины до основания, балует яички и вновь подымается вверх, вырисовывая влажный след. Знает и, облизав губы, с развратным звуком вбирает в себя плоть, пропуская её в горло по возможности глубоко, сжимая губами и урча, начиная волнообразно двигать головой.
Долго Сай не истязает любимого, в этом нет смысла, это лишь прелюдия наслаждения, преддверие возможного блаженства, своеобразный аперитив, ведь самое сладкое, самое неистовое ещё впереди. Сай отстранился и встал на четвереньки, зазывно вильнув бедрами. Да, он знает, что он бесподобен в столь раскрепощенной позе и, можно сказать, нагло этим пользуется, совращая, заигрывая, возбуждая. Гаара потянул из полочки тюбик и выдавил себе на руку крем. Откуда в душевой взялся крем, да ещё и детский с какой-то несуразной мордашкой на этикетке Собаку не волновало, точнее, он итак знал, что брюнет им пользуется после бритья интимных зон, а теперь у него будет ещё одно, но не менее дельное применение. Гаара пристроился сзади брюнета, ощущая, как жаркие струи воды ласкают его спину. Сай, нарочито издеваясь, прогнулся в спине, поднимая попку повыше, бесстыдно позволяя любимому рассматривать себя, сжимая-разжимая колечко ануса. Гаара провел пальцами по ложбинке между ягодиц и неспешно, один за другим, начал погружать в брюнета пальцы, но не растягивая, а смазывая, готовя для себя, чтобы член скользил легко, даря блаженство, и, конечно же, чтобы любимому не было больно, чтобы чувство заполненности ощущалось до невозможности остро.
