— В колледже будет много девчонок, не волнуйся.
Они еще о чем-то спорят, но я снова выпадаю из диалога. Подключаюсь лишь тогда, когда меня спрашивают.
— Слушайте, — внезапно произносит Бретт. — Я все же это спрошу, ладно? Эйвери с нами больше не тусуется, хотя я думал, она вернулась, когда села к нам в кафетерии.
Кара угрюмо пожимает плечами.
— Она сейчас с Уолтом, да? — продолжает Бретт.
Все ждут ответа от меня. Вот спасибо.
Но у меня его нет. Перед глазами стоит картина, как губы Уолта прижимаются к губам Эйв. Это неприятно. Очень неприятно.
— Чего вы ждете от меня? — Я откидываю голову, уставившись в потолок. — Мне это неизвестно.
Кара тычет Бретта. Он поджимает губы.
— Да ладно. Я просто спросил.
Мне не особо хочется быть объектом внимания, ведь мне даже сказать в этом случае нечего. Я быстро перевожу тему на хоккей, и парни охотно ее поддерживают.
Позвонив в дверь несколько раз, я сначала думаю, что может быть Эйв решила мне отомстить за субботу, но тут же срубаю эту мысль на корню. Мы договорились снова позаниматься у Эйв дома, хотя особой необходимости в такой спешке с проектом совершенно нет. И мы оба это понимаем.
Толкнув дверь, я обнаруживаю ее открытой, поэтому убираю телефон обратно в карман куртки. В передней, как и в гостиной никого нет. И на кухне не слышно ни шороха. Каждый раз, когда я захожу к Хейзам, меня окутывают смех и приятные запахи чего-нибудь печенного из кухни. Так и сейчас. Только без смеха.
Кажется, дома никого нет. Но Эйвери должна меня ждать, да и дверь открыта.
Вечерние тени полосами рассекают светлую поверхность стен и потолка. Проблеск неяркого света привлекает мое внимание, и я заглядываю в окно на кухне. Оттуда виден задний двор.
Эйв сидит в кузове, который мы с Ноэлем привезли с фермы Хиттера перед новым годом. Почти по всему периметру двора развешаны лампочки — от качелей до невысокого бука, тянется целая гирлянда. Над кузовом, где сидит Эйв, с ветвей бука свисают крупные лампочки, рассекая своим тусклым светом подпирающуюся темноту.
Я позволяю себе некоторое время оставаться незаметным, тихо выйдя во двор. Эйв сидит в огромном ворохе пледов и покрывал, склонив голову над книгой. Ее ноги скрещены и до коленей натянуты вязаные в цветную полоску гетры. Тонкая куртка неоновыми блесками отражается в свете свисающих лампочек. На ней нет шапки — как и на мне, потому что вечер теплый — а волосы собраны в пучок на макушке.
Внезапно я забываю, что мы друзья. Что мы расстались. На одну-единственную секунду я ощущаю, что вновь пришел к любимой девушке с причудливым цветом волос. Сейчас она обернется, улыбнется, а потом наброситься на меня, чтобы поцеловать.
И после этой же секунды появляется вновь картина того, как Уолт ее целует.
Эйвери оборачивается, видимо услышав шум, или это было мое чересчур громкое дыхание. Сначала она смотрит серьезно, выразительно, а затем улыбается.
— Привет.
Я сбрасываю с себя неуверенность и подхожу к кузову.
— Привет. Ты одна?
— Да, — отвечает она. — Ты, наверное, звонил в дверь. Совсем забыла, что Хелен и Ной у Мел.
— А я сразу вломился, — пожимаю плечами и опускаю взгляд на спущенные колеса кузова. Его ржавые борта с облупленной белой краской ненамного прикрыты старыми цветными покрывалами.
— Впустишь? — Кивком головы я указываю внутрь кузова, где она сидит. — Похоже, там тепло.
Эйвери указывает на меня ручкой.
— Только сними ботинки. Здесь и, правда, тепло.
С огромным удовольствием я выполняю ее просьбу и забираюсь в кузов. Под тяжестью моего веса этот кусок металла издает скрипучий стон. Эйв накрывает меня тем же пледом, что и свои колени. Я чувствую, как исходящее от нее тепло медленно меня окутывает. Становится невероятно уютно.
— Давай без долгих вступлений, — серьезно говорит она, указывая на раскрытую книгу «Заводного апельсина».
Я тянусь к рюкзаку, который оставил на краю, и вынимаю из него изрядно потрепанную тетрадь.
— У меня было время, чтобы сделать кое-какие пометки.
Эйв удивленно вскидывает брови.
— О, это здорово.
Все же я зря сделал заметки именно в этой тетради. Здесь итак много всего. Она служит мне для самых разных целей: номера домашних заданий, запись чьей-нибудь почты, если под рукой нет телефона. Я не из тех педантичных людей, которые повсюду носят с собой блокноты или ежедневники, поэтому пишу вот в эту старую потрепанную тетрадь с Человеком-пауком на обложке.
— Что это? — вдруг интересуется Эйв, глядя, как я лихорадочно ищу то, что записал для проекта.
— Да, я здесь всё пишу, — бормочу я.
— Нет. — Эйв осторожно останавливает меня и перелистывает назад. — Это.
Кажется, это было на уроке физики. Я бездумно рисовал звезды и составлял созвездия, снизу пририсовал маленькую фигурку в скафандре, прикрепленного страховочным фалом к космическому кораблю.
Этот рисунок такой неуклюжий и даже нелепый.
Эйв смотрит на него несколько секунд, прежде чем посмотреть на меня.
— Ты точно будешь работать в НАСА, — заявляет она полушутя-полусерьезно.
В ответ я улыбаюсь и пожимаю плечами.
— Ну, если, как минимум, получу докторскую степень.
