Мне не стыдно сейчас. Да и как я могу стыдиться своей скорби по Мейсону? И это была она. Эйвери. Единственный человек в мире, с которым я хочу быть каждую минуту каждого следующего дня.
Когда ребята возвращаются обратно в школу на следующий урок, я все еще медлю. Плетусь позади, оглядываясь. Я не видел ее сегодня. Мне нужно поблагодарить ее за все, что она сделала.
И вот, наконец, я замечаю ее. Она идет в компании Роуз и Уолта. Они о чем-то оживленно говорят. Эйвери идет посередине, держа Роуз и Уолта под руки. Ее желтая толстовка создает сумасшедший контраст в сочетании с развевающимися на теплом ветру синими волосами.
Не сейчас. Я сделаю это не сейчас. Думаю, у нас еще есть время. Если повезет, у нас будет все время в этой вселенной.
Эйвери
Я ждала его. По какой-то причине была уверена, что когда ему станет легче, он придет ко мне. И честно, я не знаю, что скажу.
Но это ведь не столь важно. Слова сами придут.
Сидя в кузове под десятками горящих лампочек, я слышу за своей спиной звук открывшейся и закрывшейся двери. Сначала я думаю, что это Ной, но шаги тихие и медленные. Это не быстрый топот младшего брата. Обернувшись, я вижу Энтони.
Он останавливается и несколько секунд смотрит на меня. В этот раз я испытываю совсем иные чувства при виде него. Немного смешанные, но другие.
Он выглядит уже лучше. Припухлость под глазами исчезла, но белки все еще красные. Мы знакомы всего год и несколько месяцев, но такое ощущение, что я знаю его всю свою жизнь. Я знаю его лучше, чем своих друзей — ребят, с которыми ходила еще в детский сад. Именно поэтому я была уверена, что он придет ко мне.
— Привет.
Энтони прячет руки в карманах зеленой толстовки. На его лице появляется намек на слабую улыбку, и эта тень ничуть не лучше настоящей улыбки.
— Привет. — Он подходит ближе и вынимает из кармана какой-то скрученный лист.
— Что это? — интересуюсь я.
Вместо ответа он разворачивает мне лист и демонстрирует большую красную букву «А» почти в самом низу. Это табель, который нам выдали после сдачи проекта.
— Мистер Донел отдал мне это сегодня, — говорит Энтони.
Кивнув, я жестом приглашаю его сесть рядом со мной.
— Супер. У меня тоже есть такой.
Энтони не сводит с меня глаз, когда садится рядом, оставив ноги на земле.
— Ты почти одна сделала всю работу.
— Мне было не сложно.
— Но ведь я мог помочь.
Я молчу. Он все еще смотрит на меня, а затем осознает. Не мог.
— Слушай, мы вместе сделали половину работы, даже больше. Так что я просто доделала немного и оформила.
— Немного? — иронично повторяет он. — Эйв, ты…
— Просто скажи «спасибо», — улыбаюсь я, осторожно взяв его за руку. Она холодная, а моя теплая; и эти наши внутренние энергии тела соединяются воедино, создавая другую, более идеальную и комфортную энергию.
— Это чертовски мало, — вздохнув, произносит он. — Спасибо — это мало, Эйв.
— Для меня достаточно.
Свободной рукой Энтони снимает капюшон толстовки. Я вижу, что он хочет что-то сказать, но не может. Тогда я выпускаю его руку, и наша связь обрывается. Энтони удивленно смотрит на свою раскрытую ладонь.
— Знаешь, — тихо говорю я, — я ведь все понимаю. И стараюсь тебе помочь, не требуя чего-то взамен. А ты ведешь себя так, словно для тебя моя помощь обуза. — (Глаза Энтони округляются, и он спешит возразить, но я не даю такой возможности). — Нет, послушай, именно так и поступают друзья. Ты мне ничего не должен, ясно? Прекрати чувствовать себя в чем-то виноватым. Это не так.
Не самое лучшее время выяснять отношения, но мне надоело, что он чувствует себя передо мной чем-то обязанным.
— Ты права, извини, — после недолгого молчания произносит Энтони. — Я веду себя, как последний придурок.
— Нет, — я качаю головой. — Я просто хотела уточнить этот момент, вот и все.
— Дело в другом, Эйв. Когда тебе нужна была помощь, меня не было. Это мучает меня, даже не спорь.
Пока я подбираю слова, мы слушаем лишь слабые звуки со стороны. Мелкие мошки, проснувшиеся после зимней спячки, бьются о лампочки. Из дома доносятся смех папы и Ноя и тихий голос Хелен. Я не замечала раньше таких мелочей. Ведь оказывается, что близких так легко потерять. Как потом с этим справиться? Глядя на Энтони, я понимаю, что это адские и невыносимые муки, с которыми приходится жить.
— Ты должен кое-что понять, — начинаю я. — Это разные вещи.
— Я так не думаю, — качает головой Энтони, снова засунув руки в карманы.
