Но в доме Марию окружала только доброта, только любовь, и она понемногу оттаивала. Ее холодный, равнодушный взгляд смягчился. Но как медленно она возвращалась к жизни!.. Порою Рите просто невыносимо было ощущать этот страшный черный провал в ее памяти. Беспокоило Риту и то, что Мария так сильно тоскует по своей маленькой дочери. Когда наконец Рита с Романом принесли домой маленькую Лурдес, или Лули, как ласково стали звать ее теперь, глаза Марии засветились счастьем.
– Точь-в-точь моя девочка! – воскликнула она. – И волосики, и глазки… И возраст тот же!..
Рита видела – к глазам Карено на руках подступили слезы, и, наверное, он подумал: «Если бы это была наша дочка..»
Виктор казнил себя за прошлое, считал, что он всему виной, и вместе с тем не уставал надеяться на будущее. Память его жены теперь – чистый лист бумаги, и на нем он напишет новую историю их отношений. Так он и сказал графу де Аренсо, с которым теперь подружился.
– Нет, – возразил ему граф, – писать будет сама Мария. Забыв свое прошлое, она вольна теперь отдать свое сердце, кому пожелает.
Слова эти и озадачили и раздосадовали Виктора. Неужели их связь с Марией в самом деле так хрупка? Неужели в любую минуту она может оборваться, и он вновь потеряет Марию – навсегда?..
На душе у него не было покоя, и только работа, возрождающая дело Марии, придавала ему уверенности: Мария, поправившись, не сможет не оценить его самоотверженности и преданности.
Рита сочувственно выслушивала Виктора и была согласна с ним: конечно, придет день, и Мария оценит его труды, любовь и преданность по достоинству. Сама же Рита была во власти нового, всецело поглотившего ее чувства – чувства материнства. Она не уставала восхищаться малышкой, и с каждым днем Лули становилась ей все дороже, все ближе. Рита могла рассказывать Роману часами о ней. Радостно было и для Романа непривычное состояние отцовства. Рита и не предполагала, что столько нежности и нерастраченной любви таится в ее муже.
Вспоминая маленького Хосе Игнасио, Рита рассказала Марии, как она его крестила. Давно это было!.. А теперь ей хотелось, чтобы Мария стала крестной маленькой Лули, стала ей второй матерью, как сама Рита для Хосе Игнасио.
Мария уже почти любила этого высокого стройного юношу, который так добр к ней, так внимателен. Но в ее сознание врезались слова мнимой сестры о гибели этого мальчика в младенческом возрасте, и Мария все еще не могла поверить, что Хосе Игнасио – это реальность, что у него есть дочка Мариита, а теперь вот и невеста, очаровательная Исабель, которая, как говорят, очень была по душе Марии до катастрофы. Наверное, и в самом деле так было, ее в этом доме не обманывают. Она видела, как привязаны друг к другу ее сын и эта милая, нежная девушка.
Но вот однажды в доме появилась тетка Исабель и с порога велела Рите передать «этому голодранцу Хосе Игнасио», чтобы он и не рассчитывал на брак с ее племянницей.
Став невольной свидетельницей этого поистине непристойного заявления, Мария, сначала было решившая не показываться, вошла в гостиную, чем буквально ошеломила леди-грубиянку. Та накинулась на Марию и пообещала:
– Вы еще пожалеете, что вернулись с того света!
Но Мария, к великой радости Риты, дала достойный отпор родственнице графа де Аренсо:
– Мой сын любит Исабель, – заявила она, – по-моему, это взаимно. Им наплевать на ваши социальные предрассудки. А я, сеньора, горжусь… горжусь, что начинала свой путь с горничной, слышите? Каждое свое песо я заработала сама тяжким трудом! И в вашем капитале мы не нуждаемся…
От слова к слову голос Марии креп, становясь все более уверенным:
– В следующий раз, когда вы вздумаете прийти сюда, пожалуйста, выбирайте слова! Не ждите, чтобы горничная Мария Лопес поставила вас на место!
С облегчением вздохнув после визита незваной гостьи, Мария пошла в детскую. «Вот будет радость, – думала она, – когда Лурдес и Мариита начнут топать ножками по этому большому светлому дому…»
Телефонный звонок прервал мысли Марии. Матушка Кармела сообщала, что Лусия Дуран побывала в приюте, разыскивая Марию. Значит, все-таки эта хитроумная пантера выследила ее после того, как они случайно столкнулись в магазине!.. Выследила и готовится к прыжку…
А через несколько дней к матери Кармеле пришла молодая женщина и, плача, стала умолять матушку вернуть ей младенца, которого она оставила на пороге их заведения. Раскаявшаяся мать назвала дату, и Кармела, заглянув в журнал, поняла, что речь идет о Лурдес, потому что другие дети к ним в тот день не поступали.
– К сожалению, в данном случае это невозможно: вашу дочь уже взяла к себе добропорядочная семья, – сказала мать Кармела. – Закон на этот счет очень строг, и адреса, где теперь живет ребенок, я дать вам не могу.
– Бог наказал меня жить вдали от доченьки! – забилась в истерике несчастная и слезы градом полились из ее глаз…
Кармела ко многому привыкла за годы служения в приюте, но горе одинокой матери было столь неподдельно, столь искренне…
– Сейчас я схожу за водой…
