Я хорошо умею быть невидимой. И у меня очень быстрый велосипед. На городских улицах автомобилю от меня не оторваться. Я отстала от черного «отомо», который мчался с большой скоростью, но я догадалась, куда он едет. Там на номерном знаке было написано «ПДКП». Твоей беседы с Танакой, я, конечно, подслушать не могла. Иное дело — вилла в Сибуя, где ты разговаривал со стариком Курано. Я перелезла через стену, спряталась среди мхов и услышала больше, чем ты.
— Как это — больше? — спросил Маса, всё больше поражаясь.
— Ты ушел оттуда, а я осталась. Потому что на веранде появился Сандаймэ Тадаки. Старик сразу проснулся. Может, он и не спал, а прикидывался. Поднял глаза, говорит: «Ты должен убить Сибату». Якудза оторопел. Зачем, спрашивает, почему? «Он очень силен и очень опасен». Сандаймэ говорит: «Я не хочу убивать Сибату-сан, он достойный человек. Если он затаил зло против семьи Тадаки за своего отца, я готов принести ему извинения!» Якудза очень не хотел тебя убивать. Но Курано сказал «Этот человек представляет собой угрозу для Японии. Ты меня знаешь, я зря такого говорить не стану. А кроме того я твой ондзин, и ты сделаешь так, как я велю. Иначе ты человек без стыда и чести». Тогда Сандаймэ склонил голову и попросил позволения убить тебя благородно, мечом. Но старик отказал. «Никто не должен знать, что Сибату умертвила якудза. Его нужно застрелить из оружия, которым пользуются росукэ. Пусть думают на них...» — Всхлипнув, Мари продолжила совсем тихо: — Я долго думала, колебалась. Говорить тебе про это или нет. Сама на себя удивлялась, что ломаю над этим голову. Все рациональные доводы были за то, чтоб не говорить. И в конце концов я промолчала. Потому что для меня так лучше и удобнее. Но чувствовала себя странно... Непривычно... Я не знаю, что со мной... У меня никогда вот здесь так не болело...
Она показала себе на грудь и горько заплакала.
— Это значит, что у тебя все-таки есть сердце, а стало быть, ты не настоящая кицунэ, — рассеянно произнес Маса. — Какую угрозу могу я представлять для Японии? Почему чертов старикашка желает моей смерти? Чем это я так уж опасен?
Мари вытерла слезы, высморкалась.
— Меня это тоже поразило. И я выяснила, в чем дело...
— Хочу быть с тобой честной, — гнусавым голосом продолжила Мари. — Я беспокоилась не о тебе — о себе. Находиться рядом с тем, на кого будет охотиться якудза, опасно. Тогда-то я и решила поскорее закончить операцию. И держаться от тебя подальше. Если б я предупредила тебя об угрозе, ты бы стал меня уговаривать вместе убежать или еще что-нибудь в этом роде. А я не хочу убегать. И не хочу быть вместе. Ни с кем. Я всегда была одна и не собираюсь жить иначе. Не собиралась... — еле слышно прошептала она и опять расплакалась.
Маса молча сунул ей бумажный платок, чтоб высморкалась.
— ...Я была сильно испугана. Стала наводить справки, что за Курано такой. Большинство о нем даже не слышали. А те, кто слышал, не желали о нем рассказывать. Прямо клещами приходилось вытягивать. И мне стало еще страшней. Когда мне страшно, я предпочитаю знать о причине страха как можно больше.
— И что ты сделала?
— Вернулась туда ночью.
— Куда?
— На виллу. И погуляла по ней.
Он недоверчиво на нее уставился.
— Ты пробралась ночью в дом Курано?!
— Да. Это было нетрудно. Его охранники дрыхли, как зимние черепахи, и все равно они глухонемые. Дедушка на ночь пьет снотворное, его тоже не разбудишь.
— Откуда ты знаешь?
— Там пузырек веронала на тумбочке около постели, — деловито объяснила Мари. Она уже не плакала. — Ну да, я и в спальне побывала. А ты как думал? Я там часа три провела, всё обыскала.
Маса только головой покачал. Она, конечно, подлая предательница, но какая женщина!
— И что ты нашла?
— Тайник за алтарем. В нем папки, бумаги, какие-то списки-расписки. Много имен. Политики, банкиры, генералы, предприниматели. Я ничего не тронула — зачем мне политические тайны? С ними только свяжись — шею себе свернешь. Я и сама не знала, что ищу. Так и ушла бы ни с чем, если бы вдруг не увидела на стене в гостиной какэмоно с собственноручной каллиграфией хозяина. Тут-то загадка и раскрылась.
— Что там было написано? — нетерпеливо спросил Маса, потому что рассказчица прервалась — снова затеяла сморкаться.
— Какая-то чушь про любовь к родине, неважно. Важно, что эта чушь была подписана полным именем. Все, кого я расспрашивала про Курано, называли его только по фамилии, обязательно прибавляя «сенсей». «Курано-сенсей» и всё. А тут стояли четыре иероглифа: и фамилия, и имя.
— Ну и что?
— Я тоже сначала не придала значения. А потом меня будто стукнуло! «Курано Данкити» — вот как его зовут! В легендах о Великом Тацумасе упоминается его старший ученик и главный помощник Данкити. Что с ним случилось потом, неизвестно, я никогда этим не интересовалась. Но если помощник Тацумасы стал потом помощником Кровавой Макаки...
