— Так что, я собираюсь сказать тебе то, что собирался сказать той ночью в Тель-Авиве, что я хотел сказать тебе здесь, в Сан-Франциско. Что я хотел сказать тебе каждый день, но не мог.
Мое сердце колотиться от страха. Я задаюсь вопросом: откуда она получила такую власть, делать подобное со мной, заставлять меня бояться, что она разобьет мне сердце. Заставлять меня так чертовски бояться, что я потеряю ее?
Я предпочел бы рискнуть и потерять ее навсегда, чем не сказать этого.
— Алекс, в ту ночь в Тель-Авиве я хотел сказать: давай выберем один колледж. Не смотря на проблемы в наших жизнях, на расстояние и все остальное, давай сделаем выбор. Выбор быть вместе. Я могу представить жизнь без тебя, но она кажется такой несовершенной, невероятно скучной и несчастной.
Я делаю глубокий вдох, затем шепчу:
— Алекс, я не хочу встречаться с тобой. Я не хочу, чтобы ты была моей девушкой. Я не хочу, чтобы мы были вместе всего чуть-чуть. Я хочу тебя навсегда. Я хочу, чтобы мы посмотрели друг на друга и сказали, что любим друг друга, и решим быть вместе навсегда. Алекс… Я хочу провести всю жизнь вместе. Если мы решим, что хотим детей, я хочу, чтобы это было наше с тобой решение.
Мои руки дрожат, когда я лезу в карман пиджака. В этот раз я не достаю карточку. Я достаю коробочку для драгоценностей. Она ахает, и слезы свободно бегут по ее лицу. Ее руки прикрывают рот, когда я снова говорю.
— Алекс… ты та, кто делает мою жизнь достойной жизни. Станешь… станешь ли ты моей женой? Позволишь мне прожить жизнь для тебя? Пожалуйста?
Она смотрит на меня, широко раскрыв глаза. Думаю, она в шоке. Я почти ожидал, что она сбежит. Меня трясло от напряжения и страха.
Вместо этого, она берет у меня коробочку и медленно, очень медленно открывает ее. Затем она смотрит на меня, прямо мне в глаза и шепчет:
— Ты сумасшедший, Дилан. О, мой Бог, ты сделал предложение с картонными карточками? Никто в мире бы так не сделал. Да. Да, да! Если ты спросишь меня миллион раз, я всегда буду отвечать «да».
Мы оба быстро движемся, и я тяну ее в свои объятия, гляжу ей в глаза. Я делаю глубокий вдох, а затем медленно, осторожно наклоняюсь и целую ее. Ее губы на вкус соленые, соль от слез. Затем наш поцелуй превращается в страстный, голодный, я тяну ее к себе, пока ее руки оборачиваются вокруг моей шеи. В этот момент я бы сделал все что угодно, чтобы остаться здесь навсегда.
Когда губы Дилана касаются моих, это похоже на только что взошедшее солнце. Все мое тело отвечает на его, растворяясь в нем. Если бы мы не сидели на крыльце дома моих родителей, я бы разорвала его рубашку прямо на месте. Мы целуемся, кажется, в течение тысячи лет, когда его губы прижимаются к моим, и я открываю рот, только чуть-чуть, затем втягиваю воздух, когда его язык нежно, игриво касается моего.
Затем открывается входная дверь.
Дилан и я прерываем поцелуй, но я не позволю ему уйти, не важно, кто это был.
Джессика слегка приоткрывает дверь и краснеет до корней волос. Я смотрю на нее с огромной улыбкой на лице, и она улыбается в ответ.
— Эм, простите, что прерываю, но мама с папой интересуются: планируешь ли ты возвращаться.
— Мы будем через минуту, — говорю я. — Дай нам еще минуту.
— Хорошо, — говорит она. — Увидимся.
Она закрывает дверь.
— Как много она знает? — спрашивает Дилан.
— Все, — говорит она. — Джессика и Кэрри. Я боюсь, твой выбор времени… ну… давай просто скажем, мы выговорились за ужином. Мои родители знают про Рэнди.
Он кивает. — И… какая реакция?
— Мы работаем над этим. На самом деле… отец извинился. Вроде.
Его губы растягиваются в полуулыбке.
— Трудно представить. Твой отец… грозный.
— Ты готов?
— Да, — говорит он. Он делает глубокий вдох, затем говорит. — Алекс, рядом с тобой я готов на все.
— Тогда… пошли наверх.
Взявшись за руки, мы входим в дом родителей и поднимаемся по лестнице.
Моя семья все еще собрана за столом, еда почти съедена, и в ход пошло уже кофе.
В комнате стояла тишина, когда мы с Диланом зашли.
Я делаю глубокий вдох и говорю:
— Мам, пап… вы помните Дилана Пэриша.
Отец в этот момент делает то, что удивляет меня. Что-то несвойственное, во что бы я не поверила, если бы не увидела это.
Он встает, обходит вокруг стол, приближаясь к Дилану, и протягивает правую руку для рукопожатия.
— Дилан… рад видеть тебя. И… поскольку моя дочь объяснила мне всё решительным образом… я должен извиниться перед тобой. Спасибо, что защитил ее.
Я замечаю, что Дилан также шокирован как и я. Он пожимает руку отца и тихо говорит.
— Спасибо.
— Мы должны вам кое-что сказать, — говорю я тихо. Глаза Кэрри круглые как блюдца, и я вижу, что они направлены на мою левую руку. Где надето кольцо, которое Дилан подарил мне.
— Мистер Томпсон… миссис Томпсон, — говорит Дилан. — Я думаю, вы знаете, что мы с Алекс… мы очень сильно любим друг друга. Сегодня я здесь, потому что… ну… я попросил Алекс выйти за меня. И… она сказала «да». Я хочу попросить вашего благословения.
