— В путевом листе ничего такого особенного, — пробормотал Монро, всматриваясь в лист бумаги, который они сняли с ветрового стекла. Там от руки были вписаны время и пункт назначения каждой поездки. — Заступил в полночь, последний вызов получил в час сорок. Когда ваши ребята приняли вызов?
Патрульный экипаж под номером четыре, работавший в секторе Восемьдесят седьмого участка, обнаружил такси припаркованным у обочины на Эйнсли-авеню в половине третьего ночи. Водитель сидел, навалившись грудью на руль, в основании черепа виднелось входное отверстие от пули. Кровь стекала по шее за воротник. По ветровому стеклу съезжали тонкие струйки синей краски. Патрульные позвонили в участок через пять минут.
— Без четверти три мы уже были на месте, — сказал Карелла.
— А вот, похоже, и медэксперт, — заметил Моноган.
Из черного седана с эмблемой отдела судебно-медицинской экспертизы на дверце вылезал Карл Блейни. Единственный известный Карелле человек с фиолетовыми глазами. С Лиз Тейлор он не был знаком лично.
— Что я вижу! — воскликнул Карл, указывая на путевой лист в руках Монро. — Вы нарушили неприкосновенность места преступления.
— Ну что я тебе говорил? — многозначительно хмыкнул Моноган.
— Так висел же на самом видном месте, — огрызнулся Монро.
— Это и есть ваш жмурик? — Блейни подошел к автомобилю и стал всматриваться через открытое окно со стороны водительского места.
Ночь выдалась на удивление теплой для начала мая. Зеваки на тротуаре за ограждением из желтых ленточек с надписью «МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ» были в рубашках с короткими рукавами. Детективы — в спортивных куртках и галстуках. Блейни и спецы из отдела убийств выглядели в своих черных костюмах как- то официально и неуместно на фоне уличного сборища.
— Ребята из МПБП еще не появились? — спросил Блейни.
— Ждем-с, — процедил сквозь зубы Карелла.
Блейни говорил о Мобильном подразделении по борьбе с преступностью, которое в других городах сокращенно называлось ОПБП. Без получения их санкции даже медэксперт не имел права трогать что-либо на месте преступления. И Монро счел вопрос Блейни еще одним упреком в неправомерности своих действий. А все из-за того, что он снял этот чертов путевой лист с ветрового стекла. Впрочем, ему никогда не нравился этот Блейни, так что хрен с ним.
— Почему бы не покалякать за чашечкой кофе? — предложил Блейни.
Не дожидаясь остальных, он зашагал к круглосуточному кафе на противоположной стороне улицы. В здешнем районе жили преимущественно чернокожие, и забегаловка торговала еще и в розницу, потому что все магазины здесь в три часа ночи были еще закрыты. Кафе было единственным ярко освещенным местом на улице; впрочем, в некоторых окнах домов над запертыми пока лавками начал зажигаться свет.
Зеваки на тротуаре расступились, пропуская Блейни, точно он был чиновник высокого ранга, прибывший навести порядок в Багдаде. Карелла и Мейер последовали за ним. Моноган и Монро еще какое-то время топтались возле такси, поблизости стояли и чесали в затылке еще три-четыре рядовых копа. И тут Монро быстрым и незаметным жестом зашвырнул путевой лист в окно, на переднее пассажирское сиденье.
В кафе, куда вошел Блейни в сопровождении двух детективов, находилось примерно с полдюжины завсегдатаев. В одной из кабинок приютилась парочка чернокожих — девушка в пурпурном шелковом платье и босоножках на высоченных каблуках, мужчина — в бежевом льняном пиджаке с непомерно большими лацканами. И Карелла, и Мейер одновременно пришли к выводу, что это сутенер и его шлюха. Шаблонный и не слишком справедливый подход с их стороны, поскольку эти двое вполне могли оказаться счастливой
семейной парой, заскочившей в кафе после поздней вечеринки. Все посетители, сидевшие на высоких табуретах у стойки, тоже были чернокожими. Как и бармен, маячивший за этой стойкой. И все тотчас поняли, что сюда к ним явился сам его величество Закон. А поскольку от Закона в этом районе бывали в основном одни неприятности, все тут же дружно умолкли. И продолжали молчать, пока трое мужчин усаживались на табуреты за стойкой и заказывали кофе.
— Ну, что новенького, как жизнь? — спросил детективов Блейни.
— Замечательно, — буркнул в ответ Карелла. Он заступил на дежурство в полночь, и ночь, судя по всему, предстояла тяжелая и долгая.
Бармен подал кофе.
Лысый, пузатенький и голубоглазый Мейер придвинул к себе чашку и улыбнулся бармену:
— Как дела?
— Нормально, — устало ответил тот.
— Когда заступил на работу?
— В двенадцать.
— Знаешь, я тоже, — вздохнул Мейер. — Где был час или около того назад, здесь?
— Так точно, сэр, здесь.
— Видел, что произошло на той стороне улицы?
— Нет, сэр.
— Выстрел слышал?
— Нет, сэр.
— Видел, как кто-то подходит к такси?
— Нет, сэр.
— Или вылезает из машины?
— Да мне и здесь дел хватает, — ответил бармен.
— Тебя как звать-то? — осведомился Мейер.
— А вам зачем? При чем здесь мое имя и то, что там случилось?
— Да ни при чем. Просто я должен знать, вот и все.
— Дивен Браун, — нехотя ответил бармен.
— А у нас в Восемьдесят седьмом служит детектив Артур Браун, — заметил Мейер, не переставая улыбаться.