Просто о главном полностью

Она собрала вещи, наваленные на стуле в охапку, и бросила Жене на кровать.

— Пора место освобождать. Коек и так в больнице не хватает.

— Где я? — наконец спросила девушка.

— Во дает! Больницу в своем родном городе не узнает! Видать, хорошо ты башкой-то треснулась!

Женя дотронулась до головы, которая противно ныла. На лбу чувствовалась огромная шишка.

— А что произошло? Как я сюда попала?

Женщина села на край кровати и сочувственно спросила:

— Че, не помнишь? Да?

Девушка покачала головой.

— Нашли тебя вчера днем на железнодорожной станции. Без сознания валялась, в сугробе. И чего тебя черт понес на платформу. У тебя же машина есть.

— Ну да, есть, — согласилась Женя. — Только она сломалась.

— Пьяная, наверное, была, Женька?

— Да не пью я!

— Ну, тогда не знаю. И мужик рядом с тобой валялся! Может, знакомый твой?

— Не знаю. А где он сейчас?

— Откуда же мне знать! Он раньше ушел. Такой же, тепленький!

— Вспомнила! — вскрикнула Женя. — Я в Москву ездила. А там возле моста меня какой-то урод толкнул. Вот я головой-то и ударилась.

— Бестолковая! Тебя же здесь, на платформе нашли.

— Тогда не знаю.

— Слухай, а может, ты в состоянии шока? Ну, оттого что так головой-то треснулась лихо. Приехала обратно, и здесь тебе похужело.

— Но я ведь на улице гуляла, в Москве… После того как ударилась.

— Ну все, запутала ты меня. И вообще, собирайся, давай. У нас там новенький в коридоре на каталке стоит, класть некуда. Странная ты какая-то, голову полечить надо.

Тетка встала с Жениной кровати, вышла на середину палаты и заорала:

— Товарищи пациенты, снимаем одеяла, поворачиваем ко мне свои мягкие места, щас колоть буду.

Женя сняла с себя больничную пижаму, натянула свои вещи и вышла из палаты.

«Странно… Что же получается: все, что произошло, — это сон?»

Вдруг голова у Жени закружилась, в глазах потемнело, и ее взору предстала такая картина:

«Утро.

И снова двое в кафе.

По разные стороны перегородки, спинами друг к другу.

Она молчит, а он ей шепчет:

«Дождик за окном — о тебе я думаю,

Снег в саду ночном — о тебе я думаю.

Ясно на заре — о тебе я думаю,

Лето на дворе — о тебе я думаю.

Птицы прилетят — о тебе я думаю,

Улетят назад — о тебе я думаю.

Зелены кусты, скрыты ли порошею,

Ни о чем невмочь — о тебе я думаю.

Уж, наверно, ты девушка хорошая,

Если день и ночь о тебе я думаю»1.

— Я не спала всю эту ночь, я думала только о тебе. Ты изменил мою жизнь, ты изменил меня, я благодарна тебе. Теперь я счастлива! — девушка всхлипнула.

— Ты плачешь? Почему ты плачешь, если счастлива?

— Я только сейчас поняла, сколько времени потеряла…

— Не плачь. Ведь главное, что ты вспомнила, и не важно, сколько времени на это потрачено. Это был твой путь, ты должна была его пройти.

— Хорошо. Раз ты просишь, я не буду плакать. — Девушка шмыгнула носом и произнесла: — А как ты думаешь, ты смог бы меня полюбить?

— Я уже люблю тебя.

— Ты, наверное, лжешь, ты ведь совсем не знаешь меня.

— Мне не обязательно знать тебя. Я чувствую твою душу.

— А прочти мне еще что-нибудь.

«Всего я боюсь,

Я боюсь, что, быть может,

Тебя не смогу оградить от обид…

Боюсь я, что ветер, ворвавшись незвано,

Порвет между нами некрепкую нить,

Что счастье окажется наше стеклянным,

Стекло чем крупнее, тем легче разбить…»2

Позади него звякнул колокольчик на входной двери, но шагов не было слышно.

Он оглянулся и понял: «Она ушла. Опять ушла…»

За соседним столиком никого не было, лишь салфетка, как белое пятно, лежала на столешнице.

Он взял ее.