— Это не имеет значения. Вдруг тебе станет хуже.
— Куда же еще хуже. Андрюшка, ты извини меня, у меня нет больше сил.
И я повесила трубку. Вернее, из последних сил нажала на кнопку и без сознания упала на кровати.
В себя я пришла в половине двенадцатого и увидела рядом с собою Андрея. Я не поверила своим глазам. Я думала, что в бреду, и он — это всего на всего галлюцинация, но оказалось, что нет.
Он рассказал мне, как попал в мою квартиру.
Около десяти часов Андрей позвонил мне на сотовый, потому что домашний телефон не отвечал. Через некоторое время трубку взяли, и он не узнал мой голос. Я бормотала какую-то ерунду, всхлипывала, куда-то пропадала и снова говорила.
В итоге он все-таки смог добиться от меня внятных ответов, но его это не успокоило, а еще больше взволновало, и он, недолго думая, решил, что непременно должен попасть ко мне, любой ценой, чтобы хоть как-то помочь.
Слава богу, дверь в квартиру была открыта, и он беспрепятственно попал внутрь.
Андрей застал меня беспомощно лежащей на кровати. У меня был жар.
— А через час ты пришла в себя, — закончил Андрей.
Но я-то знала, что он что-то не договаривает, его выдавали глаза, в которых горел непонятный мне радостный огонек. Я, наверно, что-то сказала ему в бреду или, о боже, что-то сделала, но я это не помню.
— Скажи правду. Ты же что-то сделал, из-за чего я так быстро очнулась?
— Так, пару рецептов моей бабушки, благодаря им в дни моих болезней она ставила меня на ноги за пару дней.
— Твоя бабушка — волшебница.
— Наверно, да. Ну что же мы сидим. Новый год на носу. Так как тебе алкоголь нельзя, мы будем пить ананасовый сок.
— Если хочешь, можешь выпить шампанского.
— Зачем шампанское, если есть ананасовый сок, — произнес он, улыбнувшись.
Андрей разлил напиток в фужеры, и под бой курантов мы, загадав желание, чокнулись.
Он поцеловал меня в щеку и нежно прошептал на ухо:
— Ты сегодня прекрасна как никогда.
Его слова смутили меня, потому что я понимала, что в моем-то состоянии выглядеть прекрасно ну просто невозможно.
— Ты мне нагло врешь, — с обидой произнесла я.
Он вышел на несколько секунд из комнаты и появился там с зеркалом в руках.
Я нехотя взглянула на свое отражение и обомлела.
Глаза горели как у кошки в марте, губы были слегка припухшими и неестественно красными, на щеках легкий румянец, а лицо обрамляли черные, вьющиеся локоны волос.
— Ты околдовал это зеркало?
— Нет, я околдовал тебя.
