Сколько так продолжается – не знаю. Недели, месяцы… Новый год я встретил в одиночестве. Перед телевизором. Без привычного оливье и шампанского. Как любой другой день.
Я стоял у открытого настежь окна и смотрел вдаль. Думал ни о чем. Прекрасная, кстати, тема для размышлений. Стук в дверь удивил меня. Давно уже не слышал его. С друзьями я предпочитал не общаться, Рината не появлялась уже несколько месяцев, ну я сам так захотел. Соседи? Бреду открывать. Денис. С таким же железобетонным выражением лица.
— Что не вышиб дверь? – без интереса спрашиваю я.
Он отодвигает меня, проходит на кухню. Открывает холодильник, ставит чайник. Я, вздохнув, следую за ним. Сажусь на стул, прижимаюсь к стене спиной. Просто оставьте меня все в покое. Денис наливает кипятка в чашку, кидает чайный пакетик. Подумав, добавляет две ложки сахара. И сразу отпивает. Как можно пить такое горячее? Я минут пять жду, пока остынет. Недобрый взгляд карих глаз.
— Ну что?
— Что? – пожимаю плечами я.
— У тебя пустой холодильник.
— Не успел купить продукты.
— Как обычно?
— О чем ты? – я тру виски. Почему-то в последнее время болит голова.
— Ты себя в зеркале видел?
Вздыхаю:
— При чем тут зеркало?
Мужчина с грохотом отставляет чашку и хватает меня за руку. Тащит к зеркалу во весь рост в прихожей. И что? Вот он я. Вижу эту рожу каждый день.
— Ты стал ходячим скелетом.
Ну, по сравнению с Денисом я и правда худоват. Но… кому какое дело? Мужчина хватает меня за плечи и разворачивает к себе:
— Что, это твоя цель?
Совершенно не понимаю, о чем он. Зачем он вообще пришел?
— Какая цель?
— Ты на ходячий труп похож!
Впервые слышу, чтобы он повысил голос. Это звучит опасно, но я улыбаюсь. Сбрасываю его руки и произношу:
— Тебя это так волнует?
Он отступает на шаг. Молчит долго. Бросает:
— Придурок.
— Ты за этим пришел?
— Говорю же, придурок.
Денис смотрит на меня с неприкрытой жалостью и уходит.
========== Часть шестая ==========
Сегодня пятница.
Как обычно танцую, потом сижу с Тумановым. Сегодня не в зале, а в отдельном кабинете. Он курит, так много, что вокруг плывет сизый дым.
— Мой маленький друг, — улыбается мужчина мне. Как самому близкому человеку во вселенной. – У нас сегодня большой день. Я совершил сделку века.
Он смеется. Не спрашиваю ничего. Сделка, так сделка. Его глаза лихорадочно блестят. Наркотики? Хрен его знает почему.
— Ты танцевал сегодня особенно.
Склоняю голову, принимая похвалу. Ни черта я особенно не танцевал. Я вообще перестал танцевать. Совершаю лишь механические, заученные движения.
— Я заказал лучшее шампанское. Отпразднуем?
Интересно, что бы он сделал, ответь я отказом? Не смешно даже думать об этом, если честно.
В кабинет влетает Михалыч. Расплывается в льстивой улыбке, что-то говорит. Из потока невразумительной речи, я могу понять лишь то, что шампанского, заказанного Тумановым нет.
— Оно же значится в меню, – я чувствую лед в его голосе, несмотря на показную приязнь. И, вдруг, очень четко понимаю, что сейчас что-то произойдет. Это вырывает меня из бесконечного оцепенения, в котором я нахожусь вот уже несколько месяцев. Во рту пересыхает, а сердце с удвоенным рвением разгоняет кровь.
— Значится, — кивает Михалыч, — мне так жаль, просто…
Что там было «просто» я уже не услышал. Прозвучал выстрел. Он оглушил меня. С тупым выражением лица смотрю, как на его бордовой рубашке, пуговицы которой расходятся на пузе, появляется темное пятно. Оно расползается. До меня доходит. Я кричу. Кидаюсь к Михалычу, хватаю его за плечи, трясу. Открываю и закрываю рот. Ничего не могу сказать. Но уже мгновенья спустя кричу:
— Скорую!
Оборачиваюсь на Туманова. Он сидит и смотрит. Так, будто перед ним разыгрывается увлекательнейшее представление.
Но мне все равно.
Я ползу к нему, тяну к нему руки, захлебываюсь:
— Пожалуйста, вызови скорую, пожалуйста, пожалуйста…
Он улыбается. Безумно. Довольно.
— Умоляю…
Вцепляюсь в его ногу намертво. Он оказывается невероятно сильным. Хватает меня за плечи, тянет к себе на колени, шепчет на ухо:
— Я не буду ему помогать, он сам виноват…
— Пожа… — перебиваю я его, но Туманов закрывает мой рот своими пальцами:
— Ты все поймешь. Потом. Успокойся, он не стоит этого.
Я дрожу, будто часа два простоял на улице в лютую стужу. Туманов прижимает меня к себе, укачивает. Слезы не переставая льются по моему лицу. На его дорогущую рубашку, на его шею, на его теплые руки.
— Я привязался к тебе, мой маленький, — слышу его голос, — ты прекрасно танцуешь. Я никогда не отпущу тебя.
Мне кажется, что все это сон. Да. Нет в трех шагах от меня трупа Михалыча, моего Михалыча, который дал мне шанс на эту гребаную жизнь. Не я сижу на коленях у самого ужасного человека, которого я только мог представить своим небогатым воображением. Нет охранников, которые замерли и ждут приказа убрать тело. Среди них нет Дениса, который не такой, как все, не смотря на его вечно каменную рожу.
Сколько проходит времени… Не знаю. Туманов просто говорит:
— Хочу шампанского, поехали в другой клуб.
Осторожно ссаживает меня со своих колен. Подцепляет подбородок:
— Ты не поедешь?
Мотаю головой. Нет. Нет. Нет.
