Напрасно она просматривала самые дальние закоулки памяти, рылась в воспоминаниях с таким усердием, словно искала драгоценнейшее сокровище, она была абсолютно уверена, что никогда, никогда, решительно никогда не целовала Адриана.
Не то чтобы, впрочем, существовал хоть малейший шанс, что она забыла бы подобное событие, если бы оно действительно произошло.
Одна только мысль о том, как губы Адриана касаются ее губ, уже приводила ее в полнейший экстаз, так что если бы подобное однажды случилось на самом деле, Маринетт наверняка была бы так счастлива, переполнена и поражена блаженством, что никогда не спустилась бы на грешную землю.
Но ничего такого никогда не происходило, она была в этом абсолютно уверена.
За время многочисленных миссий в качестве Ледибаг она пересекалась с Адрианом от силы два-три раза. И никогда в обстоятельствах, которые позволили бы ей утверждать, что они обменялись поцелуем.
Маринетт точно знала, что Адриан не лжец, а значит, он стал жертвой ужасного недоразумения.
Она никогда его не целовала.
Это точно.
– Это невозможно, – автоматически ответила она и дико покраснела, когда Адриан уставился на нее своими невероятно зелеными глазами.
Обладать таким завораживающим взглядом должно быть запрещено.
– Уверяю тебя, что возможно, – убежденно произнес он. – Меня поцеловала Ледибаг.
– М-мне трудно в это поверить, – недоверчиво пробормотала Маринетт, не зная, как убедить Адриана, что он ужасно ошибается.
– Я тоже не верил, – мягко ответил он. – Тогда я спросил Ледибаг напрямую. То есть, честно говоря, я изводил Ледибаг вопросами, пока она не ответила, – с нервным смешком уточнил он, тогда как Маринетт смотрела на него круглыми, как плошки, глазами. – И она подтвердила. Она поцеловала меня, когда я был под влиянием Разлучника.
Мозг Маринетт едва не взорвался под действием опустошительного короткого замыкания, а молниеносная цепная реакция замораживала один за другим ее несчастные ошеломленные нейроны.
Невозможно.
Это было невозможно.
Эта история один в один повторяла события, которые действительно произошли, за исключением одной детали.
Одной ГРОМАДНОЙ детали.
Парень, которого она поцеловала, не был Адрианом.
Он был Черным Котом.
Маринетт открыла рот, собираясь заговорить.
Снова закрыла его, не зная, что сказать.
Снова открыла и снова закрыла.
В глубине класса их одноклассники теперь окружали Лилу и Хлою, которые с такой злобой испепеляли друг друга взглядами, что воздух потрескивал от враждебности. Только Алья держалась чуть-чуть позади, продолжая бросать нерешительные взгляды на лучшую подругу, но Маринетт было всё равно.
Она присутствовала в классе физически – застыв на сиденье, будто парализованная таинственным заклинанием, – но ее разум находился в нескольких световых годах от тела. С болезненным трудом она пыталась ухватить разбегающиеся мысли, чтобы собрать всё в единое целое.
Черный Кот. Адриан. Поцелуй.
Существовало лишь одно возможное объяснение, но ее потрясенный мозг всё еще противился этой неправдоподобной идее.
Чувствуя себя в двух шагах от неконтролируемой волны паники, Маринетт вдруг встретила обеспокоенный взгляд Адриана. Выражение его лица отражало такую тревогу, что вырвало ее из состояния испуганного ступора, точно электрический разряд.
Она несколько раз тяжело вздохнула, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, прежде чем понемногу вернуть себе спокойствие. Вернувшись к приемлемому уровню напряжения, Маринетт сосредоточилась на однокласснике. Она так хорошо знала лицо Адриана, что могла нарисовать его по памяти, но теперь разглядывала его с небывалой пристальностью, изучая его так внимательно, словно видела впервые.
Зелень его глаз вдруг показалась ей ужасно знакомой. А когда она представила светлые волосы чуть-чуть длиннее и слегка растрепанными, ощущение дежавю стало до боли сильным. Не говоря уже об удрученной улыбке, которая теперь освещала лицо Адриана.
Черный Кот. Адриан.
Адриан. Черный Кот.
Два имени танцевали в голове Маринетт, и всё внезапно озарилось новым светом.
– Интересно, – вдруг произнесла она, стараясь говорить равнодушно, но не сумев полностью подавить нервную дрожь в голосе. – Я думала, единственный, кого Ледибаг когда-либо целовала – это Черный Кот.
– Видимо, я особенный, – ответил Адриан с лукавым подмигиванием, которое было слишком хорошо знакомо Маринетт. – И не менее интересно, но мне тоже казалось, что Черный Кот никогда не целовал никого, кроме Ледибаг.
– Не помню, чтобы я говорила, что целовала Черного Кота, – со слабой улыбкой поддразнила его Маринетт, краснея еще больше.
– Боюсь, твое лицо сказало это за тебя, – заговорщицким тоном прошептал Адриан и машинально опустил взгляд на тонкое запястье Маринетт.
Запястье, на котором по-прежнему лежали его пальцы.
Остро осознав эту физическую близость, он почувствовал, что опять краснеет.
Маринетт. Ледибаг.
