- Так, да не так! - господин Гольдберг насупился, но продолжал с прежней решимостью. - Еврей Маркс - а он понимал в еврействе побольше других - не поленился как-то даже специальную статью об этом деле написать. Так и называлась: 'К еврейскому вопросу'. Ну, там много разных размышлизмов было, которые сегодня никому ни разу не интересны. А вот про евреев - все точно и на века. Каков, говорит, - мирской культ еврея? Торгашество. Кто его мирской бог? Деньги. А значит, организация общества, которая упразднила бы предпосылки торгашества, а, следовательно, и возможность торгашества, - такая организация общества сделала бы и еврея невозможным. То есть, ученые, врачи, изобретатели, музыканты - пожалуйста, сколько хочешь. А паразиты-ростовщики, банкиры и прочая сволочь - шалишь, нет больше такой профессии!
- О, блин, да ты прямо р-р-еволюционер-р-р! Что значит старая школа! Долгие годы партийной учебы и посещения университетов марксизма?
- А не пошел бы ты, умник! Ты спросил, я ответил... Не нравится - нехер было спрашивать!
- Ну, ладно тебе... Извини, не обижайся. Только я в толк не возьму. Это ты что же, весь капитализм отменить собрался? Да какой там капитализм, торговля же всю человеческую историю основой основ была. А ты решил, чтобы, значится, всех торговцев и банкиров - в аут? И остались бы от великого еврейского народа только ученые с врачами и прочие композиторы? Так что ли? И как это себе видишь? Великую пролетарскую революцию двенадцатого века устроить, что ли? Так тут и пролетария еще ни одного нет.
- Не знаю я ничего... - взгляд господина Гольдберга снова потускнел, плечи опустились. - Да только по условиям нашего квеста я ничего знать и не обязан. Наше дело - миссию выполнить. Сделать так, чтобы крестоносцы все же попали в Святую землю. И раздолбали бы там все к едрене фене! Чтобы наступающий ислам в лоб рыцарским сапогом так получил, чтоб ему потом до самого Индийского океана катиться хватило... А там уж тот, кто нас сюда послал, пусть как хочет, так и выкручивается. Это теперь его проблемы будут, как мое желание выполнить.
Капитан несколько секунд ошалело смотрел на историка-медиевиста совершенно заторможенным взглядом, а затем заржал самым неприличным образом.
- Ну, Доцент! Ну, ты отжег! - владелец заводов-газет-пароходов жизнерадостно хлопал себя по ляжкам, хватался за живот и еще десятком различных способов демонстрировал свое безудержное веселие. - Вот за что, а-ха-ха-ха-ха люблю вашего брата ботаника! Не, точно, вернемся домой - с меня ящик коньяка, о-о-хо-хо-хо, самого лучшего! Слушай, ты, ученая штучка, ты хоть представляешь, как ты этих парней, что нас сюда спровадили, озадачишь?! Это ж цельное человечество без капитализма оставить! Без этой, как его, без эксплуатации человека человеком! Ой, я не могу, это ж как им, беднягам, теперь извернуться придется!...
Надо сказать, что печальный Доцент на бурное веселье господина депутата никак вовсе не отреагировал, не говоря уж о том, чтобы к нему присоединиться. Что, по правде говоря, господину Дрону совсем не понравилось. Так что, он быстро прекратил хлопать себя по ляжкам и приступил к анализу ситуации.
- Так, ты это, Доцент... а сейчас-то чего дуешься? Ну, решил капитализм отменить, да и хрен бы с ним совсем! Шо теперь, из-за этого всем удавиться? Ты гляди веселей на окружающую действительность! Солнышко светит, птички поют, чего твоей еврейской душе еще-то нужно?
Насчет птичек Сергей Сергеевич, нужно сказать, погорячился. Не было вокруг никаких птичек! Солнце, правда, светило, что да - то да. Как бы то ни было, горестный господин Гольдберг поднял на своего спутника исполненный печали семитский взор и нехотя, но постепенно разгоняясь, начал обрисовывать ситуацию.
- Не все так просто, Сергеич. Ты вот меня судьбами моего еврейского народа уже умаялся доставать. И все никак не уймешься! А мы ведь не в игрушки играем. Худо-бедно, а судьбы целого мира менять собрались. Ты об этом лучше подумай!
Вот ты, блин, владелец заводов-газет-пароходов хоть на минутку задумывался, что должно с миром случиться, чтобы наши с тобой желания исполнились? К примеру, ты, стало быть, страстно желаешь, чтобы впредь никакая сильная и высокопоставленная сволочь, вроде Мирского, не могла по беспределу играть судьбами людей ради достижения ее, сволочи, шкурных интересов. А это как? Тысячи лет они, сволочи, резвились, как хотели, ставили людей раком или в другую, им угодную конфигурацию. Развязывали мировые войны ради собственного обогащения и власти. Скидывали законные правительства, устраивали революции, все ради того же. И вдруг раз - и не смогут! Вот ты можешь себе представить, что должно случиться с миром, чтобы сильные и жестокие - те, которые власть предержащие, вдруг перестали мочь делать то, что соответствует их шкурным интересам? И то, что они делали всегда?
