Хмурое февральское солнце матово отражалось в темных зимних водах Сены, притягивая уставшие глаза короля Франции. Пять лет мира! Это же сколько за это время можно сделать!
Нет, есть тут понятно и свои минусы. Еще пять лет солдаты короля не смогут ступить и шагу, чтобы вернуть французской короне земли, принадлежащие ей по всем законам - божеским и человеческим!
Господи, удостоишь ли ты когда-нибудь меня или другого короля Франции милости вернуть королевству его прежнее величие? То, которое оно имело во времена Карла? Ведь один лишь Анжуец стоит на пути - один он!
И этот мир, заключенный на лезвии прижатого к горлу меча ...
Обязан ли он, король Франции, его соблюдать? Ну, это мы еще посмотрим. В конце концов, интердикт, если что, не так уж и страшен. Пробовали, знаем... Сколько нарушенных клятв и обещаний позади, одной больше, одной меньше... Да и с проклятым Анжуйцем в Святой Земле всякое может случиться. А может быть и раньше... Ведь Полани обещал его смерть в марте-апреле.
Ладно, это потом. Дела не ждут. Брат Герен не прощает безделья. Король повернулся к терпеливо ожидающему его собеседнику.
- Так значит, святые отцы уперлись и ни в какую не желают подвинуться по цене?
- Ни на один денье, мессир! - Брат Герен, чья мудрая помощь давно уже не ограничивалась одними лишь делами дворца, улыбнулся в ответ, несмотря на малоприятный характер принесенных им известий. - В общем, их можно понять. Виноградники приносят немалый доход. Не меньшие поступления идут с монастырских мастерских. Наконец, деньги, что они взымают за рыбную ловлю...
- Деньги? С королевской реки?!
- Не совсем так, мессир. Один из слепых рукавов Сены бенедиктинцы развернули так, чтобы он проходил по монастырской земле. Так что рыбы у братии Сен-Жермен в достатке, да еще и деньги за лов идут. В целом, монастырское хозяйство дает - я даже не возьмусь посчитать, какой доход. И расстаться с этой землей преподобный отец Симон готов только за очень большие деньги!
- Ну и черт с ним, все равно у нас их нет! - Король взял в руки перо и подошел к столу, где лежал крупный свиток с планом городской стены на левом берегу Сены. Одно аккуратное движение, и почти идеальная прямая линия соединила Нельскую башню с уже намеченными ранее воротами Сен-Мишель. - Стало быть, Сен-Жермен-де-Пре остается за городской стеной. И пусть святые отцы, если вдруг враг подступит к предместьям столицы, пеняют исключительно на свою жадность! Все у тебя, брат Герен?
- Нет, мессир. Жители Мондидье просят подтвердить коммунальную хартию. Епископ требует от них, как и прежде, выплаты шеважа...
- Что?! Вассалы короны не платят шеваж!
- Именно это горожане и заявили в судебном иске.
- Хорошо, брат Герен, составь для них новую хартию...
- Новую? Но зачем? Не проще ли добавить...
- ...и добавь в нее обязательство коммуны посылать на службу триста хорошо вооруженных пехотинцев каждый раз, когда мы или наши преемники потребуют этого. В приемной ожидает аудиенции де Руа, отправишь хартию с ним, я же поручу ему проследить, чтобы интересы коммуны были защищены в суде должным образом, согласно закону и кутюмам.
- Слушаюсь, мессир.
- Хорошо, ступай. И вели приглашать де Руа.
Бартелеми де Руа, будущий Великий камерарий Франции, а ныне бальи Артуа, привез не слишком веселые известия. Доходы графства, а вернее того, что от него осталось после осеннего наступления Балдуина Фландрского, в этом году ощутимо уменьшатся. Ведь теперь граница проходит в нескольких лье к северу от Арраса, отгрызая от бальяжа добрую четверть территории.
Сверяясь с записями, мессир де Руа дотошно и, может быть, даже нудно докладывал королю, насколько упадут в этом году налоговые поступления от продажи шерсти, сукна, пряжи, холстов, веревок... Насколько снизятся пошлины с продажи краски, квасцов и других материалов для окрашивания тканей. Что ожидают в этом году старшины ножовщиков, медников, кузнецов, слесарей, горшечников, котельщиков, шпажников... Ни докладчику, ни его венценосному слушателю не было скучно вникать во все эти материи, более приличествующие каким-нибудь купцам из провинции.
Что вы, государи мои, ведь это - деньги! Плоть и кровь государства!
Бальи из Артуа сменила депутация горожан из Нуайона. Богато одетые бюргеры робко разместились у самого входа, с любопытством озираясь по сторонам в ожидании королевского слова. Все то же самое, что и в Мондидье. Тяжба с епископом Нуайонским тянется уже десятый год. В девяносто пятом и девяносто шестом годах королевской курии уже приходилось вмешиваться в нее, но... Новая хартия, наконец, окончательно расставит все по своим местам. А епископу придется считаться с правами коммуны, ведь теперь она - прямой вассал короны!
Филипп взял в руки любовно украшенный писцами свиток и начал читать.
- Филипп, милостию Божиею король французов. Да ведают все, что мы определяем и повелеваем, чтоб в том случае, когда епископ нуайонский будет иметь тяжбу с местной коммуной или с кем-либо из ее членов...
