Как известно, человек слаб. И даже лучшие из нас, забравшись на самые вершины человеческого муравейника, не отказывают себе в удовольствии удовлетворять время от времени свои маленькие человеческие слабости. Кто-то коллекционирует океанские яхты. Кто-то предпочитает реактивные самолеты. Кто-то разводит элитных лошадей. Кто-то увешивает бриллиантами топ-моделей, ничуть не смущаясь их костистыми прелестями...
Господин Дрон содержал клуб. Видимо, не доиграв когда-то в рыцаря Айвенго, а также в Робин Гуда, д'Артаньяна и Зорро, не намахавшись вволю деревянными мечами и шпагами, он последний десяток лет неистово и с размахом наверстывал упущенное. Клуб исторического фехтования 'Львиное Сердце' служил предметом лютой зависти бойцов и реконструкторов всей России.
Сюда попадали только самые лучшие, да и то - после свирепейших физических тестов и нескольких выигранных турниров. А дальше... Фактически безграничное финансирование позволяло 'сердечникам' иметь самое лучшее оружие, снаряжение, тренировочное оборудование, какое только можно было вообразить. Регулярные семинары под руководством лучших европейских специалистов в области исторического фехтования заставляли остальных, обделенных этим счастьем, только скрежетать зубами от классовой ненависти и пускать слюни классовой же зависти. А уж сама постановка тренировочного процесса - с поквартально расписанными общими и индивидуальными планами тренировок под присмотром пары профессиональных спортивных докторов - едва ли уступала чем-нибудь фехтовальной подготовке в олимпийской сборной.
Так что, учитывая астрономические размеры расходуемых средств, никто не удивлялся тому, сколь основательно и сам господин меценат отхлебывал от собственных же щедрот. Пять трехчасовых тренировки в неделю - без пропусков и выходных - в течение последнего десятилетия, это вам не баран чихнул! Если добавить ко всему великолепные природные данные, которыми одарили господина олигарха природа и папа с мамой, то, несмотря даже на оставленный позади пятидесятилетний юбилей, он по-праву считался одним из самых грозных бойцов своего клуба...
Впрочем, государи мои, не будем отвлекаться слишком уж надолго. Ибо господин Дрон уже закончил вздевать на себя бронь. Да и господин Гольдберг, наскоро осмотрев подземный зал, поспешил к своему невольному спутнику, дабы поделиться увиденным.
- Ну как, есть тут выход?
- Да с выходом-то не проблема. - Дребезжащий поначалу тенорок господина доцента, как по мановению волшебной палочки преобразился в звучный тенор опытного лектора. - Зал высечен в форме типичной ранне-романской капеллы. Врата, понятное дело, в камне только контуром намечены. А вот в Горнем Месте - сразу за алтарем - реальный выход, как и положено в культовых сооружениях этого типа. Так что, туда и пойдем. Я другое показать хочу.
Историк махнул рукой железной статуе господина олигарха, приглашая следовать за собой. Несколько шагов, и они остановились у примыкающего к алтарю сооружения, весьма напоминающего массивный каменный саркофаг. Историк приблизил факел к торцевой стенке, и в образовавшемся световом пятне обнаружились греческие буквы.
- И что?
- Си Кириэ, - прочитал надпись господин Гольдберг, - 'Тебе, Господи!' А вот и дата. Тау Лямбда. Триста тридцатый год от Рождества Христова.
- Что за таулямбда такая?
- Ну, греки числа буквами алфавита записывали. Тау - триста, лямбда - тридцать. Все вместе - триста тридцать.
- Это чего, мы сейчас в Греции, что ли?
- Хм, насчет Греции не знаю, - историк задумчиво почесал нос, - а вот лет сорок назад ходили в желтой научпоповской прессе и среди всяких альтернативщиков слухи про нормандский замок Жизор. Дескать, выстроен он над подземной капеллой. Вырубленной когда-то императором Константином на месте друидского капища. Бред, конечно, когда это друиды свои капища в подземельях устраивали! Но вот дата постройки капеллы тогда называлась. Как раз триста тридцатый год...
Собеседники уставились друг на друга, силясь переварить свалившуюся на них информацию. Первым справился господин депутат.
- Ладно, без разницы. Наверх выберемся - и так все узнаем. Куда попали, зачем попали... Валить отсюда нужно. Факела не резиновые. Что-то меня эти каменные стены напрягать стали. На воздух хочу. Значит так. На мне вооруженное охранение, а ты мешок бери. Да не смотри, что большой. Там, почитай, одна бумага и осталась, так что весу немного. Ну, перец правда еще... Давай-ка и факелов туда же покидаем. Ничего, утянешь - без огня под землей совсем кисло будет. А охране руки поклажей забивать - сам понимаешь, последнее дело!
Сам олигарх тем временем повесил на плечо свой гигантский меч - совсем, как винтовку на ремень, закрепил на броне кинжалы и один палаш. Второй взял в руку, вооружился факелом и кивнул господину Гольдбергу:
- Ну, веди, Сусанин!
- Я конечно дико извиняюсь, но тогда уж Моисей...
***
