Просто спасти короля полностью

— Да и не могу я без всего этого, — продолжил Иоанн, с удовольствием вглядываясь в давненько не виденные черты гостя. — Без красок, кистей, извести, гипса… А здесь, среди ликов Господних, сладко душе, как от доброй молитвы.

Эпарх мазнул взглядом по куполу. Ага, недавние толчки земной тверди не прошли без следа. По лику Спасителя змеилась тонкая трещина, а несколько кусков штукатурки и вовсе отпали, обнажив неровную основу. Патриарх тем временем сдвинул рабочие инструменты к краю дощатого стола и водрузил на освободившуюся часть узелок беленого холста. Развязал углы, расправил, разгладил ткань ладонями по столу. Ну, чем не скатерть! Теперь поделить хлеб, овощи и фрукты на две неравные части — себе, как водится, меньшую. Родниковую воду по глиняным кружкам — Великий Пост все же! Завершив приготовления к трапезе, Патриарх присел на низенькую скамью, кивнул эпарху на такую же.

— Господи, Иисусе Христе, Боже наш, благослови нам пищу и питие молитвами Пречистыя Твоея Матере и всех святых Твоих, яко благословен во веки веков. Аминь. 

Перекрестились.

— Ну, приступай, сын мой. Подкрепимся, чем Бог послал.

Бросив в рот финик, ткнул перстом вниз, указывая на выходящего из церкви в сопровождении двух служителей человека.

— Антоний, паломник из русов. Откуда-то, чуть не из Новгорода. Муж достойный и в вере ревностен. Приставил его к Павлу Хитрому иконописный чин наблюдать, пусть учится. Воистину, из всех пределов приходят сюда ищущие, дабы сподобиться тайн иконописи… Ну, рассказывай, сын мой, какая надобность привела. Знаю ведь, что просто так, как в былые годы, в гости не зайдешь. А мог бы и почаще старика навещать, чай не чужие…

— Прости, крестный… — эпарх и вправду смутился.

— Ладно, сыне, знаю, какой крест на тебе. Не всякому в силу. Так что, не сержусь. Говори.

— А-а-а… — эпарх нерешительно повел взглядом вокруг.

— Об этом не волнуйся. Ни одно сказанное здесь слово за пределы этих стен не выйдет. Можешь говорить без опаски.

Вот значит как? Значит, не врут слухи? Непростая это церковь! Ну-ну…

— Отче… — Константин на мгновение запнулся, не решаясь вымолвить тайное, и ухнул, как в пропасть, — Алексей Ангел ведет царство Константиново и всех нас к гибели. Его нужно остановить!

— Знаю, — спокойно ответил Патриарх, — добрые люди докладывали о твоих хлопотах. — Не боишься раньше голову потерять?

— Боюсь, отче. Только сам ведь понимаешь…

— Понимаю. И кого видишь на троне Басилевсов?

— Ричарда Плантагенета.

Патриарх угрюмо вгрызся в кусок черного хлеба, сопровождая пережевывание невеселыми мыслями. Мальчик вырос. И, похоже, научился разбираться в людях. Так что, понять его выбор нетрудно. Хотя… Надо проверить.

— Обоснуй, — хмуро потребовал он, запивая хлеб добрым глотком из кружки.

Эпарх прыснул про себя — ну совсем, как в детстве, когда крестный, разбирая с ним евангельские сюжеты, требовал не простого заучивания, а объяснения: почему тут или там Спаситель поступил так, а не иначе? Что ж, он ждал этого. Ждал и готовился. Готов ли? Ладно, посмотрим…

— В Писании сказано, — ровно и уверенно, как когда-то, начал он, — что всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит.

Но всякое ли разделение гибельно для царства?

Патриарх остро взглянул на него, удивленно приподняв бровь, но промолчал. Что уже неплохо. Стало быть, можно идти далее.

— Нет, не всякое. Изучая мыслителей древности, мы находим, что бывают разделения во благо, укрепляющие государства, и разделения во зло — ведущие к гибели. Те самые, о которых и говорится у евангелистов.

— Смело…

— Взять хотя бы Солона. Проведя реформы в Афинах, он разделил всех жителей — а тем самым и само государство — на четыре части.

Пентакосиомедимны, имевшие доход более пятисот медимнов зерна и могущие снаряжать на свои средства боевые корабли. Они могли занимать в государстве должность архонтов и казначеев.

Гиппеи, собирающие более трехсот медимнов зерна и способные содержать боевого коня. Те могли занимать все остальные должности магистрата.

Зевгиты, имевшие доход более двухсот медимнов и служившие в войске гоплитами. Они были равны в правах с зевгитами.

Наконец, феты, имевшие доход менее двухсот медимнов зерна и служившие во вспомогательном войске. Эти не могли избираться на должности магистрата, но могли участвовать в народном собрании…

— Ну, и…

— Казалось бы, царство разделено! Но это разделение оказалось благодетельным для афинского государства, ибо упорядочило отношения между гражданами. Да и продержалось оно много веков, вплоть до завоевания Римом. Который, кстати сказать, в те времена имел внутри себя примерно такое же разделение.

— Что-то не пойму, куда ты клонишь, сын мой!