Присутствующие, нужно сказать, выглядели по большей части весьма колоритно. Дубленой кожи кирасы с металлическими нашивками, а кое-где и кольчуги, клинки на поясах и отметины на лицах лучше всякой визитной карточки говорили об их принадлежности к воинскому сословию. А явственно читавшийся в глазах интерес к возможной потасовке прекрасно дополнял первое впечатление.
— Стоит ли заставлять этих добрых людей ждать? — Елейному голосу почтенного депутата позавидовал бы любой местный святоша, окажись он вдруг здесь. Отец Бернар, так тот точно позавидовал. Депутат же продолжал витийствовать.
— Сии нечестивцы только что осквернили свои уста ложью. Ни я, ни мой друг никогда в жизни не видели ни их, ни их господина — если он вообще существует на свете. Ложь — страшный грех. И любой добрый христианин просто обязан помочь им как можно быстрее этот грех искупить. Дабы их заблудшие души не заскорузли в беззаконии и предстали перед Создателем чистыми, аки агнцы.
На этом месте господин Дрон соединил ладони перед грудью, воздел очи горе и физиономией изобразил самого прожженного священнослужителя на десяток-другой лье вокруг.
— Думаю, забить им их ложь в глотку, вместе с пядью честной стали, или хотя бы отрезать их лживые языки — будет для этого в самый раз, не правда ли?
Одобрительный гогот и поощрительные выкрики из зала показали, что небольшой спич господина Дрона пришелся по сердцу невзыскательной публике. А и правда, что может быть лучшим дополнением к доброму ужину, чем бесплатное развлечение! Да еще в эти суровые, не избалованные разнообразием зрелищ, времена.
— Я вижу, добрые господа в доспехах и при оружии, — продолжил тем временем Сергей Сергеевич свою репризу. — Думаю, и мне следует для беседы о спасении души приодеться. Да и клинок выбрать чуть длиннее, чем эта зубочистка на поясе. Надеюсь, вы дождетесь меня здесь? Э-э-э… мессиры, — теперь почтенный депутат обращался уже снова к залу, — будет очень печально, если в то время, пока я переодеваюсь, эти господа вздумают покинуть наше общество — погрязнув тем самым навечно в пучине греха и беззакония. Не присмотрите ли вы за ними, пока я вернусь?
— Ступай добрый господин, — заржал один из гостей, передвигаясь поближе к входной двери. За ним, чуть не приплясывая от предвкушаемого развлечения, двинулись еще несколько. — Эти грешники дождутся тебя.
— Послушайте, Сергей Сергеевич, — почтенный историк метался по комнате и явно трусил, глядя на вздевающего доспех Капитана, — ну зачем вам ввязываться в это средневековое варварство? Драться мечами, да еще одному против троих! Не лучше ли спокойно оставаться под защитой любезного хозяина, послав тем временем отца Бернара за сэром Томасом? Для чего еще и существует вооруженный эскорт, как не для таких вот случаев? Неужели вам так уж хочется поучаствовать в кабацкой драке?
— Ты что, Доцент, — буркнул господин Дрон, пристегивая защитную юбку к кирасе, — ничего не понял? Парни явно с дороги, причем уже не первый день. Сюда заехали пожрать и переночевать. Но, увидев нас, встрепенулись, как ошпаренные. И сразу попытались наехать. Мы их ни разу не видели. Они нас, судя по тому, что не сразу узнали — тоже. Значит, что?
— Что?
— Значит, определили нас по описанию. Которое кто-то составил и им дал. Но ехали они не специально сюда за нами. Посмотри на их заморенные морды, они уже не меньше недели в пути. С нами столкнулись случайно — это и по всему их поведению видно было. То есть, что?
— Что? — вновь эхом откликнулся ничего не понимающий господин Гольдберг.
- То есть, это поисковая группа, зачем-то давненько рыскающая по округе, ищущая не нас, но при этом имеющая и наше описание. Не удивлюсь, если их главной целью был гонец, отправленный к Ричарду комендантом Шато-Гайара. А мы — так, вишенкой на торте. Ты что думаешь, эта группа здесь одна? Кто-то явно уже озаботился нашим существованием в этом мире. И очень хотел бы его как-то прекратить. Да запрись мы сейчас в трактире, эти свинтят отсюда через минуту. А, спустя пару часов, тут таких групп десяток будет. Пошлют за подмогой — и привет! А вот если мы их сейчас тихонечко зарежем, то, глядишь, какое-то время сможем еще путешествовать без слишком навязчивого внимания.
Говоря все это, господин Дрон сноровисто защелкивал на себе детали стального конструктора. Горжета, шлем, латные перчатки — все. Цвайхандер на плечо, и закованная в металл фигура вышла из комнаты. Проход через зал сопровождался потрясенным молчанием. Все же для конца двенадцатого века, когда кольчуга двойного плетения представляла собой вершину технической мысли в области защитных вооружений, высокая готика должна была смотреться как нечто совершенно невообразимое.
Несколько секунд, и господин Дрон вместе с незадачливыми преследователями, в окружении пары десятков посетителей, вывалили из трактира на просторный двор. И въездные ворота, и калитка были уже кем-то предусмотрительно заперты, так что внезапно покинуть веселую компанию никто бы не смог. Сопровождающие тут же растеклись по периметру двора, освобождая место для боя.
