— Хорошо, начнем сначала. Я неправильно выразился, поэтому ты и восприняла немного не так. Кастия, я выращиваю жемчуг здесь на острове. Из-за этого я и прошу, давай пока повременим с детьми, солнышко? Ненадолго. Мне нужно время все наладить самому. Потом найму людей и буду рядом с тобой. Я не смогу быть чаще рядом, — он с сожалением улыбнулся, — и не хочу, чтобы наши дети росли без отца…
— Что? — Кастия с ужасом смотрела на мужа.
— Прозвучало снова нехорошо, — сокрушенно покачал головой Террин, — я имел в виду, что постоянно нахожусь в море, а хочу быть рядом с тобой и нашими детьми, когда они появятся. Мне нужно провести еще один круг. И мы сразу родим. Можно даже подряд двух. Сколько захочешь…
Кастия снова подозрительно на него посмотрела, но теперь с явной иронией, но не удержалась, чтобы не подшутить, а заодно и развеять остальные свои подозрения.
— У тебя есть дети? Там, на островах?
— Что? Нет, конечно, — отрицательно помотал головой муж, — Я туда не за этим ездил. Как говорит мой отец — мужчина должен ответственно относиться к таким вещам. Я же всегда знал, что Острова — временное явление, и мне не нужны были сложности..
— А со мной сложности? — уточнила невинным тоном жена, как бы между прочим. Но на всякий случай уперла руки в боки — выигрышная поза жены для разборок с мужем.
Мужчина оценил переход, улыбнулся и медленно двинулся к "грозной жене", чтобы обнять. Кастия невольно заулыбалась в ответ и не стала мешать ему себя уговаривать и успокаивать.
— Ну, конечно, нет, солнышко, — сказал он, с удовольствием обнимая свою "умницу", которая вряд ли удовлетворена ответом, — Ты — моя замечательная, совсем не сложная…
Кастия легонько поцеловала в уголок его смеющихся губ.
— Льстец, — почти счастливым тоном сообщила она, — но если ты снова темнишь… Ох, Террин, я все равно ведь выясню. И про это твое "выращивание" жемчуга тоже. У нас для этого нет условий, папа всегда так говорил.
— Папа ошибается, — не удержался и сообщил Террин.
— Докажи, — предложила девушка, позволяя себя увлекать в сторону спальни. Мужчина легко хохотнул:
— А я именно этим и занимаюсь. Нам с тобой необходимо усердно тренироваться, чтобы в ответственный момент ничего не напортачить.
— Ты снова что-то задумал. Переводишь разговоры, не желаешь серьезно говорить, шутишь, — заявила Кастия, обнимая его, — Если тут какая-то другая замешена…
— Никого другого у меня нет. Все именно так, как я и говорю. Верь мне, Кас, — сказал он.
Ох, уж эта его улыбка. Девушка с обожанием посмотрела в улыбающееся лицо мужа, отгоняя от себя тревожные мысли.
Как говорила Кара: "Правильнее жить, чем бояться это делать". С этими его причинами она еще разберется. В общем-то, она была не против подождать с детьми. У них впереди вся жизнь, и пусть пока он реализовывает свои проекты.
Неширокая дорожка петляла среди нагретых ярким летним солнцем скал. По ее краям, прилепившись к камням, росли куцые, выгоревшие кустарники с желтоватыми узенькими листочками, чудом проросшие из сухой почвы, окрашенной в красный цвет из-за обильного содержания рыжей глины, особо ценимой местными гончарами. Тут и там под ними были чахлые островки весьма примечательных для острова растений: суховеи, былинки с колючими метелками и тонкие веточки с неимоверно узкими листочками и крохотными синими, красными или желтовато-рыжими точками — соцветиями.
В этой части острова вода всегда была редкостью, а потому пышной растительности и буйного цветения от выжженной земли никто не ждал. Может, поэтому их предки и выбрали это высоко расположенное плато для погоста. Другой пользы от него не видели ни тогда, ни теперь.
Накануне на площади перед Храмом — единственной уцелевшей из городских — состоялась церемония прощания. Как сказал Владыка в своей речи:
— Данная церемония — первая, но, к сожалению, не последняя для жителей нашего острова. Ударившая по нам Большая Волна была настолько безжалостна, что мы еще долго будем переживать утраты.
Скорбящим родственникам выдали тела погибших, завернутые в саван и уложенные в деревянные ящики, чтобы они могли их привезти домой и через сутки сжечь на ритуальных кострах. Тех, чьих родных не нашли, — много погибли целыми семьями, предали огню в тот же день.
Владыка был категоричен. Он заявил, что древний обычай предков был единственно верным. Мертвых необходимо предавать огню, а далее — развеивать по ветру или хоронить прах в семейном склепе.
За последние пару-тройку веков в черте города образовалось несколько кладбищ, на которых "поближе к родным местам" особо предприимчивые горожане похоронили своих предков. К моменту катастрофы могил было уже не меньше нескольких сотен. Волна легко разрушила и подняла тяжелые надгробия и склепы, нарушив захоронения и разметав их обитателей по окрестным улицам.
