— Э… Дия, ты чего такая растрепанная и… заплаканная? Вы с Ией опять подрались? — спросил он, замечая, что родственница не успела убрать несовершенства своей внешности.
— Нужно мне с этой… дикаркой драться еще, — она вяло отмахнулась, вытерла слезы рукой, не замечая, что размазала по лицу черную подводку, и медленно направилась мимо него по дорожке.
— Дия, что происходит? — удивился Феб. — Ты даже ругаться не будешь?
— Иди, тебя ждут! — ответила Дия, отворачиваясь и давая понять, что говорить не намерена.
— Патрон, Храм, — напомнил Лаус, останавливаясь рядом с вздорной Богиней, от тяжелого характера и острого языка которой не раз страдал, — Я присмотрю за госпожой Дией. Не переживайте.
С сомнением оглядев такое странное рвение помочь Дии — после некоторых ее выходок его воины старались избегать эту конкретную родственницу — Феб продолжил свой путь к Храму, на пороге которого его ждали.
Высокая и стройная серебристоволосая блондинка в длинном светлом одеянии куталась в широкий шарф, прикрывая обнаженные плечи, как будто ее знобило от холода. При такой теплой погоде это было, по меньшей мере, странно. Феб встревожился ни на шутку. Последние шаги он пробежал до сестры.
— Уна? — окликнул он.
Сестра подняла на него взгляд. Виновато сморщилась и снова заплакала, трясущимися пальцами судорожно сжала шарф, кутаясь в него.
— Пойдем, — с упавшим сердцем предложил мужчина, догадываясь, почему не скандалила по своему обыкновению Дия, и обычно выдержанная Уна плакала как маленькая девчонка. Он обнял ее за плечи, увлекая в Храм, — Все совсем плохо, Уна? Ия…, — не решился продолжить, а сестра его не слушала, прижав к лицу уже мокрый кончик шарфа, который мяла в руках. Следом за ними, немного погодя, вошла и шмыгавшая носом Дия.
Как и ожидалось, собрались почти все. Служители расставили в пустом и просторном зале, где заседали обычно Танатос и Алестра, кресла для Богов. В одном из дальних углов, устало прикрыв рукой глаза и отгородившись от всех присутствующих, в глубоком сидела Вета. Рядом с ней полукругом стояли ее дочери, которые перешептывались между собой, стараясь не тревожить мать.
Через несколько кресел от них сидели Мерта и Вард. Они не говорили ни между собой, ни с кем из присутствующих, предпочитая молчать. То, что они рядом находятся и помнят об этом, выдавали сплетенные руки. Вард задумчиво поглаживал второй пальцы жены, та же смотрела в другую сторону. Рядом с ними сидела столь же бледная и мрачная Алестра, кутавшаяся в привычные ей темные одежды.
Эо методично шагала по залу из угла в угол, отмахиваясь от любых попыток своей свиты с ней заговорить. Увидев застывшее лицо матери, Феб понял, что она вероятно обдумывает, как быть дальше. Обычно такое состояние у нее следовало за истерикой. Сначала порыдать и побиться о стены, а потом, молча, ходить по комнате, отказываясь от любых проявлений сочувствия. Ему тоже иногда хотелось уметь так выплеснуть все лишние эмоции, освободив голову для более важных вещей. В такой момент ее не стоило тревожить. Мало, кто знал, но его мать была неплохим стратегом, хоть и не любила это всем демонстрировать.
Переговаривавшиеся о чем-то негромко Кавед и Криан появились из одного из боковых выходов. Завидев вошедших в Храм Феба и Уну, отец скупо кивнул и указал на кресла.
— Присаживайтесь, — предложил он хриплым голосом, — Думаю, не надо рассказывать, зачем мы все здесь собрались…
— Отец, мы не могли до вас достучаться, — сказал Феб, оставляя сестру и подходя к отцу, — Если Ия признана виновной, то и меня наказывайте. Я там тоже был…
— Займи свое место, сын, — отрезал бледный Кавед, слегка нахмурившись, — Все разговоры будут потом…
— Отец, я виноват, что не уберег ее. Она меня спасла. Я не позволю ее осудить, — прошептал Феб, послушно отступая в сторону. Кавед с болью посмотрел на него и взглядом обвел зал. Очевидно, в поисках жены.
Эо продолжила свой маршрут, не обращая внимания на рассаживающихся в свои кресла Богов. Все посторонние покидали зал. Оставшиеся Боги оглядывались на нее, но никто не осмелился ее остановить и усадить. Даже Кавед, который устроился на одном из крайних мест, оставив рядом с собой пустое. Очевидно, для жены.
— Пойдем, — Уна взяла брата под руку, — нам лучше сесть.
— Кто председатель сегодня? — спросил Феб, видя, что все присутствующие, за исключением Эо, расселись в кресла, расставленные большим полукругом, — Танатос? Но его здесь нет… И где Лета? Все ее сестры здесь… И деймосов нет… С ними хоть что-то понятно…
— Я не знаю, Феб. Нам лучше подождать, — прошептала сестра, сжимаясь на своем месте.
— Что они задумали? — стряхнув руку сестры, Феб резко поднялся и вышел в центр, — Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит? Кто нас здесь собрал?? — громко стребовал ответа от собравшихся он.
— Я вас собрала, — раздался за его спиной мягко прошелестевший женский голос. Многие ахнули, не сдержав эмоции. Наконец появился председатель собрания. Судя по напряженным лицам старших, они его знали. И, скорее всего, ждали. С тревогой и даже обреченностью.
