- Что, только воду можно наливать? - всполошился Франк.
- Да это не для питья, дурачина, - съязвила Полетта, - а для того, чтобы смешивать краски!
- Ну да, конечно, я же идиот…
- Тебе… Тебе нравится? - встревожился Филибер.
- Он великолепен!
- Ты бы пре… предпочла го… голого парня?
- Я успею опробовать его сейчас же?
- Давай, мы все равно ждем Рене…
Камилла достала из сумки крошечную коробочку акварели, раскрыла столик и устроилась перед застекленной дверью.
Она рисовала Луару. Медленную, широкую, спокойную и невозмутимую. Со спокойными песчаными отмелями, пристанями, старыми лодками и бакланом на берегу. На бумаге появились блеклые камыши и голубое небо. Зимнее небо - свинцовое, высокое, торжественное, сверкающее в разрывах между двух пухлых растрепанных облаков.
Одетта завороженно следила за работой Камиллы.
- Как это у нее получается? В коробочке всего восемь красок!
- Я мухлюю, но вы меня не выдавайте… Вот. Это подарок.
- Спасибо, моя милая! Большое спасибо! Рене! Иди посмотри!
- Обед за мой счет!
- Да нет, что вы…
- Я настаиваю…
Когда она вернулась за стол, Полетта передала ей под столом пакет: там была шапочка в пару к шарфу. Такие же дыры и те же тона. Класс.
Явились охотники, и Франк с хозяином дома отправились следом за ними на кухню. Мужчины попивали коньяк и обсуждали содержимое ягдташей. Камилла любовалась своим подарком, а Полетта рассказывала Филиберу, как жила во время войны. Он сидел, вытянув длиннющие ноги, и увлеченно слушал.
А потом он все-таки наступил, этот неприятный момент, уже смеркалось, и Полетта села в машину рядом с водителем.
Никто не произносил ни слова.
Пейзаж за окном становился все уродливее.
Они обогнули город и миновали скучные торговые зоны: супермаркет, гостиницы, где номер с кабельными ТВ-каналами стоит 29 евро, склады и мебельные стоки. Наконец Франк припарковался. На самой границе зоны.
Филибер вылез, чтобы открыть Полетте дверь, а Камилла стянула с головы шапочку. Полетта погладила ее по щеке.
- Ладно, давайте… - буркнул Франк. - Завязывайте с этим… Не хочу получить по полной программе от матери настоятельницы!
Когда он возвращался к машине, силуэт Полетты появился на фоне окна - она отдергивала занавески.
Он сел за руль, скривился и шумно выдохнул, прежде чем включить зажигание.
Они еще не успели выехать со стоянки, когда Камилла хлопнула его по плечу.
- Остановись.
- Что еще?
- Остановись, говорю!
Он обернулся.
- В чем дело?…
- Во сколько вам это обходится?
- Что это?
- Вот этот дом?
- Почему ты спрашиваешь?
- Сколько?
- Около десяти штук…
- Кто платит?
- Пенсия деда - семь тысяч сто двенадцать франков, остальное, кажется, Генеральный совет, хотя я не очень понимаю…
- Я хочу две тысячи, остальное ты оставишь себе и ради моего спокойствия перестанешь ишачить по воскресеньям…
- Подожди, о чем ты говоришь?
- Филу…
- Ну уж нет, моя дорогая, это твоя идея!
- Но дом-то твой, дружище…
- Эй! Что происходит? Из-за чего сыр-бор? Филибер зажег свет в салоне.
- Если хочешь…
- И, если она захочет, - уточнила Камилла.
- …мы заберем ее с собой, - улыбнулся Филибер.
- С… собой? Куда? - пролепетал Франк.
- К нам… домой…
- Когда… когда заберем?
- Сейчас.
- Се… сейчас?
- Скажи, Камилла, у меня бывает такой же оглоушенный вид, когда я заикаюсь?
- Конечно, нет, - успокоила она его, - у тебя взгляд не такой идиотский…
- А кто будет ею заниматься?
- Я. Но на моих условиях…
- А твоя работа?
- Нету больше никакой работы! Была, да вся вышла!
- Но как же…
- Что?
- Ее лекарства и все такое прочее…
- А что лекарства? По-твоему, я не сумею дать ей таблетку или капли? Пилюльки пересчитать не так уж и трудно!
- А если она упадет?
- Да не упадет, я ведь буду рядом!
- Но… Где… где она будет спать?
- Я уступлю ей свою комнату. Все предусмотрено… Он положил голову на руль.
- А ты что об этом думаешь, Филу?
- Сначала был против, теперь - за. Думаю, твоя жизнь намного упростится, если мы ее увезем…
- Но ведь старый человек - тяжелая обуза!
