'Вест Индий Саут', - прочитал бывший студент название, и в памяти всплыла информация, что это такой док, и что доки вообще-то охраняются... Пусть даже охраняют они не столько подгулявших моряков от грабителей, сколько стоящие там суда от налётов речных банд... Но сам факт крепко напугал парня.
Завалившись в едва ли не первую попавшуюся ночлежку для моряков, он заплатил за спальное место. В комнате ночевало человек двадцать, отчаянно воняло немытыми телами, перегаром и газами из кишечника. Но в работном доме парень успел привыкнуть немного к такой обстановке, разве что вони было поменьше, всё-таки там мылись раз в неделю, пусть и под холодным душем.
Скинув на пол засаленное тряпьё, кишащее вшами, Алекс улёгся на деревянные нары, отполированные многими поколениями моряков и бродяг, подгрёб к животу 'трофейные' ботинки и свернулся калачиком.
От недавних событий его ощутимо потряхивало, но сейчас - спать... Глаза закрылись и Алекс погрузился в сон, неглубокий, наполненный кошмарами. Родные, оставшиеся в двадцать первом веке, работный дом, убитый... всё смешалось в причудливую, но очень страшную фантасмагорию .
Четвёртая глава
Проснулся Алекс от того, что у него пытались потихонечку забрать прижатые к животу 'запасные' башмаки. Резко распрямившись, он врезал вору локтем в челюсть, тут же вскочил и добавил ногой по голове пожилому бродяге, заваливающемуся назад. Проснувшийся народ с интересом комментировал происходящее, ругался что разбудили, продолжал спать... По местным понятиям это была обыденная сценка, не стоящая особого внимания.
Выкинув за дверь неудачливого вора и наградив того пинком 'на дорожку', попаданец снова лёг на нары, тяжело дыша. Усталость не ушла, но спать больше не хотелось. До самого утра парня мучили кошмары наяву: полиция, дружки убитого, сам факт убийства... И снова - мать, брат с сестрой, кузены... Он никогда их больше не увидит.
Никаких больше тусовок с друзьями и приятелями, походов по клубам, зависаний в интернете, спортивных состязаний и КВНа. У него нет будущего.
Пусть цели Алексея Степановича Кузнецова и не отличались масштабностью, но это были именно цели, а не мечты. Выучиться, найти достойную работу, хорошую девушку... А теперь что? Смерть от сифилиса к тридцати годам? Перитонита? Воспаления лёгких?
Даже если и нет, то годам к пятидесяти он станет дряхлым стариком с кучей болезней, регулярно нажирающимся дрянной выпивкой в ближайшем баре и развлекающим собутыльников идиотскими рассказами о самолётах и интернете.
Такая же дряхлая старуха-жена, воняющая помойкой - бедняки не моются... Дети, в лучшем случае едва грамотные и работающие по четырнадцать часов в день, шесть дней в неделю.
- Не хочу, - тихонечко сказал он, - лучше умереть.
Парня снова залихорадило, нервное напряжение после убийства как будто обновилось. Снова и снова он переживал этот момент - замах ножом, хруст камня по виску...
Алекс с ужасом понял... и принял наконец, что налёт цивилизованности начал с него слезать. Убийство перестало быть чем-то табуированным, едва дело коснулось его жизни. Да, убил того моряка он не специально, но... сожалений особых не было.
Сейчас в нём боролась не столько совесть, сколько банальное опасение за собственное благополучие - вдруг найдут убийцу? Вдруг там был свидетель? Страх боролся с остатками воспитания, а сожаление... его не было.
К аборигенам проснулось странное отношение, будто они не живые. Ходячие пластмассовые куклы, ожившие марионетки. Люди, чьи кости давным-давно истлели в гробах.
Позже это уйдёт, но не до конца. Алекс перестал быть человеком двадцать первого века, отбросив вбитые в подкорку нормы морали. Но и человеком девятнадцатого века, опирающимся на нормы христианской морали, он так и не стал.
К чему приведёт эта эволюция... или деградация, попаданец не исключал и такого варианта... он пока не знал. Но зато понимал, что если надо, он сможет убить. Снова. Просто ради того, чтобы сытно есть и спать в тепле.
***
Пережитый катарсис помог справится с душевными переживаниями, но взамен вогнал в странную апатию почти на две недели. Благо, денег на ночлежку и более-менее пристойное по трущобным меркам питание, хватало.
Местные Алекса особо не трогали - высокий по меркам девятнадцатого века рост и продемонстрированная решимость защищать своё имущество, подействовали. Хотя пожалуй, большую роль сыграло отсутствие денег... Попаданец на следующий день оплатил своё пребывание и питание в кабаке-ночлежке загодя, отдав заодно и 'запасные' башмаки.
Свидетелей, видевших, как он выгребает мелочь по карманам, хватило - народ понял, что кроме старой одежды брать с него нечего. Нет, если бы он сунулся в глубь доков или ввязался в одну из азартных игр...
Десять дней Алекс только спал, ел, валялся целыми днями на нарах или сидел в кабаке, не заказывая выпивку. К трезвому образу жизни относились с пониманием, среди обитателей дна хватало запойных, не способных остановиться самостоятельно. За одного из таких запойных и принимали бывшего студента - вид у него был соответствующий.
